• PDF

Львов под русской властью

21 августа (3 сентября) 1914 – 9 (22) июня 1915

Леонид СОКОЛОВ

Глава 3. Военный губернатор С.Шереметев. Первые распоряжения

Поздним вечером 3 сентября прибыл в ратушу назначенный на должность военного губернатора полковник Сергей Шереметев. Сергей Владимирович Шереметев, занимавший до войны пост волынского вице-губернатора, происходил из старинной русской дворянской семьи, был он человеком учтивым в обращении, по-европейски культурным, и в последующие дни своей деятельности во Львове быстро приобрел симпатии и доверие населения. Вместе со своим штабом С.Шереметев расположился в помещении, которое ранее занимал президент города в ратуше. Вице-губернатором Львова был назначен подполковник Фатьянов.

Задача поддержания порядка во Львове возлагалась на Гражданскую стражу. По просьбе президиума, для взаимодействия с членами стражи генерал фон Роде выслал в город военные патрули. Патруль из 20 солдат был выделен для охраны уголовного суда, также патрули встали у арестантских помещений, а кроме того, на площадях: Голуховских, св.Теодора, Мариацкой, св.Юра, и возле углов Цитадели со стороны улиц Мохнацкого, Хмелевского и Вроновских.

Утром 4 сентября были интернированы заложники. Еще с вечера и ночью жители сдавали оружие, и к утру этим оружием были заполнены несколько комнат в ратуше. На башне ратуши вместо белого флага теперь развевался трехцветный русский флаг. Также русские флаги были подняты над зданиями наместничества, дирекции железной дороги, суда и др.

Главным событием этого дня стало прохождение армии через Львов. С раннего утра по улицам Лычаковской, Зеленой, Жолкевской двинулись огромные массы войск. Марширующая пехота занимала обычно всю ширину улицы, казалось, что в город вливается ощетинившаяся штыками лавина, которой не будет конца. Гремела музыка военных оркестров, звучали песни с лихим посвистом. Пехотинцев сменяли кавалеристы. Наибольшее удивление вызывали черкесы, мчавшиеся рысью на своих небольших лошадках, экзотическая форма черкесов придавала особую красочность этой необычной картине. Сотрясая мостовую, катились по брусчатке львовских улиц зеленовато-серые артиллерийские орудия различных калибров…

В течение нескольких дней армия шла через город. С разными чувствами смотрели жители Львова на это величественное и грозное шествие. На многих оно производило гнетущее впечатление, ведь они видели, какая мощная сила противостоит австрийским войскам.

4 сентября появились первое распоряжение и первый приказ военного губернатора С.Шереметева, датированные 3-м сентября.

Распоряжение гласило:

«Жителям города Львова!

Предлагаю жителям города Львова при входе российских войск сохранять полное спокойствие.

Русские деньги должны приниматься по расчету 30 копеек за крону.

Торговля вином, водкой и спиртом запрещается.

Виновные в продаже вина будут строго наказаны и все вино уничтожено.

Во всякое время все жители могут обратиться ко мне с просьбами в моем помещении в Городской Думе.

Львов 21 августа / 3 сентября 1914 года,

Военный Губернатор Полковник

Сергей Шереметев».

Был также издан приказ, грозящий за нарушение порядка, а в особенности за кражи и грабежи, наказанием по законам военного времени:

«Приказ!

Все ослушники закона и порядка, а также грабители и воры будут наказаны по законам военного времени.

Львов 21 августа / 3 сентября 1914 года.

Военный Губернатор Полковник

Сергей Шереметев».

Тексты этого распоряжения и приказа были опубликованы также на польском языке с датой 22 августа (4 сентября).

Заложники весь день 4 сентября находились в ратуше, откуда вечером в сопровождении офицеров их проводили в гостиницу “Жорж”, где разместили в 16 приготовленных номерах. Питались они в отеле, получая к столу, в соответствии с антиалкогольными требованиями русских властей, минеральную воду. Около 10 часов вечера в двери каждого номера постучал офицер и, желая “спокойной ночи”, потребовал ключ. На следующее утро в 10 часов, после завтрака, заложников вновь проводили в ратушу.

 

Вечером в субботу 5 сентября по желанию военного губернатора С.Шереметева Т.Рутовский созвал в ратуше заседание городского Совета. Радные явились в черных костюмах со знаками отличия, на груди членов президиума красовались цепи с гербом Львова – символ их власти. Когда все собрались, военный губернатор в полевом мундире, в сопровождении генерала Микулина и подполковника Иванова вошел в зал. Т.Рутовский произнес речь сначала по-польски, а затем по-французски. Он кратко рассказал о событиях последних дней, представил губернатору радных и обратился с просьбой о сохранении благожелательного отношения к городу и его жителям.

Военный губернатор Шереметев отвечал по-французски. Заметив, что будущее в руках Божьих, он сказал, что ныне видит свою главную задачу в сохранении нормальной жизни города, и в сотрудничестве с городским Советом намерен сделать все возможное для облегчения положения “вашего прекрасного города”. Пожелав городскому Совету успехов в этой деятельности, С.Шереметев поклонился и покинул зал. Затем он перешел в зал заседаний магистрата, где посетил заложников и беседовал с ними до 9 часов вечера, после чего объявил, что они могут идти по домам, но прежде должны дать слово, что не покинут город, а выходя из дома, обязаны оставлять записку с указанием, куда идут.

 

Проходя через Львов, русские войска направлялись дальше на запад, навстречу новым сражениям.

После сдачи Львова австро-венгерское командование отвело свои войска за реку Верещица и приступило к организации обороны на правом, западном ее берегу. Здесь, в районе населенных пунктов Гродек Ягеллонский, Добростаны, Янов, на так называемых Гродекских позициях, австрийцы намеревались, подтянув резервы, дать русским войскам решающее сражение, разбить их и возвратить Львов. О подготовке австрийцев к наступлению свидетельствовал тот факт, что они исправляли мосты на Верещице, вначале разрушенные при отступлении и устраивали новые переправы, а несколько сильных авангардов перешло на левый берег Верещицы.

Утром 26 августа (8 сентября), не дожидаясь, когда австрийцы начнут наступление, Брусилов атаковал неприятеля, стремясь навязать ему встречный бой, и тем самым спутать его планы. В тот же день австрийские войска также перешли в наступление, имея приказ, во что бы то ни стало взять Львов. Началось сражение на Гродекских позициях.

 

Снова доносился до Львова гром канонады, временами он был настолько сильным, что дрожали стены домов; снова люди, поднимаясь на Высокий Замок, вглядывались в горизонт, только теперь их взгляды были обращены не на восток, а на запад.

С запада, со стороны Яновской и Городецкой рогаток на санитарных повозках, фурах, грузовиках везли во Львов раненых – русских и австрийцев – военная судьба объединила здесь недавних противников. В большом благоустроенном городе была возможность удобно разместить несколько тысяч раненых. Их принимали во львовских госпиталях, как постоянных, так и временных, устроенных в некоторых школах и казармах.

Прежде всего это были госпитали Красного Креста, которые располагались в десяти помещениях, а именно: в санатории Красного Креста – прежнем санатории д-ра Солецкого на улице Лычаковской, 107, предназначенном исключительно для офицеров, как русских, так и австрийских, затем в пяти клиниках университетских в пределах львовского общедоступного госпиталя, в мужской и женской школах св.Антония на улице Гловинского и улице Лычаковской, в интернате марианок на улице Слодовой, и в еврейском госпитале на улице Раппапорта.

Также имелись военные госпитали: гарнизонный – на улице Лычаковской, госпитали в Политехнике и в Доме инвалидов. Далее, в связи с большим наплывом раненых были устроены временные военные госпитали: в Кадетской школе и в казармах на улице Курковой.

Русский Красный Крест устроил свои госпитали на вокзале станции Подзамче и в школе Марии Магдалины на улице Потоцкого, а затем приступил к устройству большого госпиталя на 400 коек в школе им.Собесского на улице Замарстыновской.

Кроме того имелись частные госпитали, за которые Красный Крест не нес ответственности.

Поскольку денежных средств, которыми располагало краевое общество Красного Креста, хватило только до середины сентября, все расходы по содержанию его госпиталей взял на себя русский Красный Крест.

Управление русского Красного Креста разместилось в здании бывшего командования корпуса на Бернардинской площади, №6.

В госпиталях совместно работали и русские, и австрийские врачи. Жалование австрийских врачей, оставшихся во Львове, было повышено до уровня окладов, установленных врачам в России.

Жители Львова охотно помогали в уходе за ранеными, и военный губернатор С.Шереметев во время конференции редакторов львовских газет обратился к ним с просьбой выразить в газетах от его имени благодарность населению Львова за помощь, оказываемую раненым.

В те дни во Львов был привезен тяжело раненный в грудь картечью в боях под Яновом начальник 42-й пехотной дивизии генерал-лейтенант фон Роде. Ранение оказалось смертельным и, несмотря на усилия врачей, 12 сентября генерал умер в помещении гостиницы “Краковская”. После отпевания в православной церкви на улице Францисканской генерал фон Роде был похоронен на Лычаковском кладбище. В тот же день на Лычаковском кладбище состоялись и похороны погибшего в бою под Сухой Волей начальника штаба 14-й пехотной дивизии генерала Ивана Трофимова. Впоследствии останки названных генералов были перевезены в Россию.

В самом очаге ожесточенных боев оказалась насосная станция львовского водопровода, расположенная в Воле Добростанской. Несмотря на то, что над зданием пролетали пули и снаряды, персонал с риском для жизни продолжал работу. Ни русские, ни австрийцы не ставили своей целью уничтожение водокачки, но это не избавляло от угрозы случайного попадания. Особые опасения вызывала 50-метровой высоты дымовая труба, которая при попадании в нее снаряда могла обрушиться и завалить машинный зал. Только когда стрельба стала особенно сильной, работники водокачки, остановив машины, ушли в укрытие, но уже через несколько часов вернулись к исполнению своих обязанностей и подача воды во Львов возобновилась. То, что войска старались уберечь водокачку от разрушения, подтверждалось характером полученных повреждений, которые в основном ограничивались выбоинами в стенах и разбитыми стеклами, тогда как окрестным лесам и полям был причинен значительный ущерб.

Несмотря на свое численное превосходство, австрийские войска не смогли выполнить поставленную перед ними задачу. Армия Брусилова выдержала удар. На пятый день боев натиск австрийцев был сломлен, и они, разрушив все переправы на Верещице, стали отходить к западу. Грохот пушек под Львовом смолк и только глухие отзвуки еще некоторое время доносились издалека…

 

В первые дни после вступления русских войск во Львов не было известно, удастся ли его удержать. Недаром, обращаясь к городскому Совету, военный губернатор С.Шереметев начал с замечания, что будущее в руках Божьих. Однако русские власти немедленно приступили к налаживанию нормальной жизни города. Первым приказом военного губернатора был приказ о наказании по законам военного времени за кражи и грабежи. Принятие решительных мер против грабежей было весьма настоятельным.

Когда в ночь со 2 на 3 сентября австрийцы ушли из Львова и город остался без власти – сил Гражданской стражи было недостаточно для поддержания порядка – ринулись банды грабителей из предместий опустошать оставленные австрийцами административные и военные учреждения. Привлекательными местами были главный вокзал, Цитадель, казармы, военные склады. Из оставленных канцелярий волокли столы, шкафы, даже стальные сейфы и пишущие машинки. Грабили квартиры, жильцы которых эвакуировались, а так как уезжали люди состоятельные, то здесь было чем поживиться. Грабили также магазины, откуда уносили прежде всего продовольствие, а затем вообще все, что попадалось под руку. Рядом с отъявленными уголовниками орудовали и любители легкой наживы из внешне приличной публики.

Суровый приказ военного губернатора незамедлительно начал претворяться в действие. Схваченные на месте преступления в пятницу 4 сентября семеро бандитов, грабивших магазины и частные квартиры на предместьях Яновском, Жолкевском и Замарстынове, были приговорены к смерти и расстреляны. В субботу вечером на Замарстынове был арестован некий Ступай, который совершал грабежи, переодевшись в женское платье. Грабитель, еще с женским платком на голове, был доставлен в ратушу, где военный губернатор приговорил его к повешению, но так как палача еще не было, грабителя расстреляли. Далее бандитов не расстреливали, а вешали. Целый склад награбленных вещей – от дорогих напитков до роскошной мебели – обнаружили на Пасеках Лычаковских, при этом было арестовано 15 грабителей…

Газета “Dziennik Polski” сообщала 8 сентября под рубрикой “Из полицейской хроники”: «В полицейской инспекции на улице Яховича минувшей ночью и сегодня было очень оживленно, а камеры заполнились арестантами. Полицейские рапорты регистрируют исключительно одни кражи. Множество предметов отобрано у различных лиц, которые грабили в военных зданиях и даже в частных квартирах.

В полиции привлекает внимание роскошная кровать в стиле “барокко”, отобранная милицией у четырех бандитов. Среди прочих вещей находится большое количество отобранных сигар “порторико”, которые на пл.Краковской продавал некий Ян Рыбкевич со Стефаном Лыщаковским. Есть также большая бочка пива, которую милиция отобрала на улице Мицкевича у некоего Радовича».

Принятые меры несколько охладили пыл преступников, и они частью притихли, частью разбежались по окрестным селам. Некоторые, опасаясь быть взятыми с поличным, стали выбрасывать украденные вещи. Так, на площади Бема однажды утром нашли стенные часы, на улице Клепаровской – швейную машинку, а в сквере на площади св.Юра – большую картину, изображающую Леду с лебедем. Кто-то украл ее, а затем, боясь держать дома столь явную улику, вынес ночью в скверик. Найденные и изъятые у грабителей вещи доставлялись в комиссариаты на хранение.

После ухода австрийцев в тюрьме уголовного суда на улице Батория оставалось 180 человек политических арестантов, взятых под стражу за русофильство. Все они были освобождены русскими властями. Уголовники по-прежнему продолжали сидеть.

Первое время за порядком в городе следила Городская гражданская стража, состоявшая из добровольцев, ей оказывали содействие военные патрули, а с 5 сентября началось формирование платной городской милиции, численностью 500 человек. Во главе ее был поставлен бывший комиссар полиции Станислав Тауэр. Записывались в милицию ремесленники, чиновники, оставшиеся без работы, были там артисты театра и оперетты. Эту милицию так и называли – опереточной. Вид человека в штатском костюме, с повязкой на рукаве и висящей на боку саблей не вызывал особого почтения у публики, привыкшей к солидному облику австрийских полицейских. Если милиционер и отдавал кому-либо приказание, то не особенно настаивал на его исполнении, чувствуя известную несерьезность своего положения. Но зато в милиции платили 3 кроны в день. Впоследствии во Львов были присланы полицейские из России. За порядком на улице стал следить городовой. Этот, как и подобает представителю власти, был в мундире, и о нем публика знала, что слов на ветер бросать не будет.

Требовалось также решить вопрос о функционировании судов. Вице-президент Львовского высшего краевого суда Станислав Пшилуский отправился на прием к военному губернатору С.Шереметеву, чтобы получить его согласие на возобновление деятельности львовских судов. Впечатления от этой аудиенции С.Пшилуский описал в книге своих воспоминаний, опубликованной во Львове в 1926 году:

«Военный губернатор полковник гр. Шереметев принимал в ратуше, в кабинете президента города. Нелегко было к нему попасть из-за толпы просителей разного рода и положения, местных и прибывших уже из провинции, заполнявших вестибюль, лестницу, коридор и приемную. Много времени истекло, прежде чем подошла моя очередь, а потом, хотя был уже принят и мог начать излагать свое дело, разговор часто прерывался для приема каких-то донесений, отдания приказов и т.п. Но не жаль мне было того времени и труда, была то прекрасная возможность слушать, присматриваться, наблюдать за той стихией, с которой теперь придется чаще соприкасаться, возможно долго, возможно всегда, будучи в определенной от нее зависимости. Поэтому опишу некоторые из тех впечатлений…».

Далее автор описывает внешность С. Шереметева как человека лет тридцати двух, брюнета, смуглого, хорошо сложенного. «…Разговор ведется на французском языке, которым он владеет в совершенстве, я довольно слабо, но взаимопонимание легко приходит. Голос его теплый, мелодичный, слушает внимательно, отвечает обдуманно, не сбивает никого банальной фразой, старается хорошо понять и дать ясный, и насколько возможно, удовлетворительный ответ. За каждый перерыв извиняется с изысканной вежливостью, хотя трудно было бы сердиться, потому что каждое такое интермеццо представляет новые и интересные наблюдения, открывает новые и симпатичные характеристики. Подходят к нему офицеры разных званий с рапортами, которые он принимает с любезным жестом и отдает дальнейшие распоряжения, позволяя (о диво!) даже младшим делать свои замечания и высказывать собственное, иногда иное, мнение, время от времени призывает кого-то из солдат, называя его (о ужас!) “милый друг”,мужик вытягивается в струнку, но смотрит ему в глаза так смело, весело и доверчиво,одним словом, какой-то другой мир, другой дух, и все такое очень человечное, такое совершенно… не австрийское!!»

В этом месте автор сделал сноску следующего содержания: («Не хочу быть несправедливо обвиненным в некритичном восхищении москалями. Знаю хорошо, что не все они такие, и не всегда такие, сейчас шли вперед, упоенные триумфом, и все у них было хорошо. Другое показали лицо, потерпев неудачи.

С Австрией бывало наоборот. Пока была битой, умела быть терпимой. Все конституционные свободы приходили вследствие лет поражений и внутренних трудностей (1848, 1859, 1866). Только когда поддержанная прусскими плечами, отведала побед, стала неприятной, грубой, наконец страшной».)

«Дело, с которым пришел, уладилось гладко. Гр. Шереметев с удовольствием согласился с дальнейшим функционированием судов, пообещал всяческую помощь и поддержку, согласился с оставлением эмблем и официальных надписей на зданиях судов. Затронул он и вопрос о формуле приговоров, решение которого сам значительно облегчил, признавая без колебаний, что мы от имени российского царя выносить приговоры не можем, счел только недопустимым упоминание имени императора Франца Иосифа, но поскольку пояснил ему как звучит формула, предписанная в Австрии (“Именем Его Императорского Величества” – без упоминания имени) – заявил: “если так, то нет никаких затруднений. Можете, господа, дальше употреблять эту формулу, а каждый может себе ее толковать, как ему нравится”. Наконец, поставил условие, чтобы в наименованиях судов опускать добавление “ц.к.” (цесарско-королевский)».

Таким образом, с разрешения русских властей львовские суды смогли возобновить свою деятельность.

В здании суда на улице Батория наряду с местным судом разместился русский военный суд.

 

8 сентября военный губернатор перенес свою канцелярию из ратуши в здание Австро-венгерского банка на улице Мицкевича, №8.

14 сентября начальник городской милиции С.Тауэр по указанию военного губернатора С.Шереметева издал распоряжение, адресованное владельцам ресторанов, и запрещающее продажу всех без исключения алкогольных напитков. За нарушение запрета предусматривался штраф в размере от 100 до 2000 крон или три месяца ареста, за повторное нарушение – только арест.

Владельцы питейных заведений, которые своевременно не отреагировали на этот запрет и продолжали продажу алкоголя, были в соответствии с указанным распоряжением оштрафованы. Деньги, полученные от этих штрафов, С.Шереметев перечислил на счет краевого общества Красного Креста.

Начавшаяся война поставила многие семьи жителей Львова в весьма затруднительное материальное положение. Лишенные обычных доходов люди не могли теперь, в частности, оплачивать жилье. Тогда некоторые домовладельцы стали выгонять таких жильцов из квартир. Так, например, некий Л.Бойко, владелец дома на улице Королевы Ядвиги, 36, выгнал из квартир всех своих жильцов, преимущественно это были жены резервистов, призванных в армию. Поэтому военный губернатор постановил, что «пока длится война, не разрешается никого выселять из квартир, даже если бы владелец дома располагал судебным решением. Не выполняющие это постановление будут привлечены к строгой ответственности».

Тотчас после занятия Львова русскими войсками начались восстановительные работы на железной дороге, на почте и телефонной станции. На железной дороге в первый же день привели в порядок электрооборудование, затем механические мастерские, пассажирскую и товарную станции. Вначале дорога обслуживала только военные перевозки, на восток уходили эшелоны с ранеными и пленными, но уже в середине сентября на Броды и Подволочиск пошли пассажирские поезда.

В числе их первых пассажиров были те российские подданные, которые, находясь в Галиции во время летних отпусков, были застигнуты здесь начавшейся войной. Многие из них оказались прямо-таки в отчаянном положении – они не получали никаких известий из России, зачастую оставались совершенно без средств к существованию, так как даже люди богатые не могли получить деньги по своим ценным бумагам или обменять рублевые банкноты. Теперь все эти люди обрели, наконец, возможность вернуться домой.

 

В первые дни после занятия Львова русскими войсками военному губернатору С.Шереметеву представлялись депутации от различных групп местного населения. Явилась и депутация галицких украинцев в составе Владимира Шухевича, Иосифа Боцяна, Владимира Охримовича, Стефана Федака и др. От имени депутации В.Шухевич обратился к военному губернатору с просьбой о продолжении деятельности во Львове галицко-украинских обществ.

Полковник С.Шереметев представлял во Львове только военную власть. Его задачей было обеспечение порядка и нормальной жизни города. Решение же политических вопросов не входило в его компетенцию. Поэтому С.Шереметев ответил, что подобные вопросы сейчас решать не время, впоследствии этим займется гражданская администрация. С этим украинская депутация и удалилась.

А вскоре военному губернатору принесли обнаруженные экземпляры воззвания Головной Украинской Рады, обращенного к украинскому населению России. Это воззвание было отпечатано миллионным тиражом и предназначалось для распространения на российской Украине после вступления туда австрийских войск. Однако военные действия развернулись совершенно не так, как хотелось галицко-украинским деятелям, и им пришлось в спешном порядке свои воззвания уничтожать. Но австрийцы отступали столь быстро, что галицкие украинцы не успели уничтожить весь тираж, и экземпляры воззвания попали в руки русских властей.

Ознакомившись с содержанием этого документа, С.Шереметев приказал вызвать членов украинской депутации, и когда они снова явились, спросил, показывая им воззвание, есть ли здесь их подписи. Те отвечали, что их подписей здесь нет, а те, кто подписывал, все уехали. Тогда военный губернатор в довольно резкой форме напомнил делегатам о том, что сейчас идет война, а на войне с противником поступают соответствующим образом.

Так завершилась аудиенция галицко-украинских деятелей у русского военного губернатора.
С.В.Шереметев

Сергей Владимирович Шереметев

С.В.Шереметев
Групповое фото

Групповое фото

Групповое фото
Шуточная борьба

Шуточная борьба русских солдат с австрийскими пленными во дворе казармы Фердинанда на улице Городоцкой 40

Шуточная борьба
Вступление русских войск во Львов

Вступление русских войск во Львов

Вступление русс...
Вступление русских войск во Львов

Вступление русских войск во Львов

Вступление русс...
В военном госпитале

В военном госпитале

В военном госпи...

Приложение

Названия упомянутых в тексте улиц и площадей Львова в 1914-1915 гг., и их современные (1999 г.) названия

(Написание некоторых из приведенных ниже польских наименований не вполне отвечает польскому правописанию из-за отсутствия соответствующих букв в компьютерном наборе.)

1914-1915 гг.

1999 г.

Академическая Akademicka

пр.Шевченка

пл.Академическая plac Akademicki

пр.Шевченка (часть)

св.Анны sw.Anny

Леонтовича М.

св.Антония sw.Antoniego

Заньковецької М.

Батория Batorego

Князя Романа

пл.Бема plac Bema

пл.Кн.Святослава

пл.Бернардинская plac Bernardynski

пл.Соборна

Бляхарская Blacharska

Федорова І.

Валовая Walowa

Валова

Веселая Wesola

Весела

Ветеранов Weteranow

Ветеранів

Вроновских Wronowskich

Колесси Ф.

пл.Галицкая plac Halicki

пл.Галицька

Гетманская Hetmanska

пр.Свободи (четная сторона)

Гловинского Glowinskiego

Чернігівська

пл.Голуховских plac Goluchowskich

пл.Торгова

Городецкая (Гродецкая) Grodecka

Городоцька (часть улицы от ул.Шевченко до границы города)

пл.св.Духа plac sw.Ducha

пл.Iв.Пiдкови

Жолковская (Жолкевская) Zolkiewska

Хмельницького Б.

Жрудляная Zrodlana

Джерельна

Замарстыновская Zamarstynowska

Замарстинівська

пл.Збожовая plac Zbozowy

пл.Зернова

Здоровья Zdrowie

Здоровя

Зеленая Zielona

Зелена

Зыбликевича Zyblikiewicza

Франка І. (часть улицы между ул.Зеленой и ул.Менделеева)

Казимировская Kazimierzowska

Городоцька (часть улицы от пл.Торговой до ул.Шевченко)

пл.Капитульная plac Kapitulny

пл.Катедральна

Карла Людвига Karola Ludwika

пр.Свободи (нечетная сторона)

Кармелитская Karmelicka

Просвіти

Клепаровская Kleparowska

Клепарівська

Коперника Kopernika

Коперніка

Кордецкого Kordeckiego

Степанівни О.

Королевы Ядвиги Krolowej Jadwigi

Марка Вовчка

Костюшко Kosciuszki

Костюшка Т.

Кохановского Kochanowskiego

Левицького К.

Краковская Krakowska

Краківська

пл.Краковская plac Krakowski

пл.Ярослава Осмомисла

Красицких Krasickich

Огієнка І.

Крулевская Krolewska

Сліпого Й.

Кульпарковская Kulparkowska

Кульпарківська

Курковая Kurkowa

Лисенка М.

Леона Сапеги Leona Sapiehy

Бандери С.

29 Листопада 29 Listopada

Коновальця Є.

Лычаковская Lyczakowska

Личаківська

пл.Мариинская (Мариацкая) plac Mariacki

пл.Міцкевича А.

Маршалковская Marszalkowska

Університетська

Мицкевича Mickiewicza

Листопадового Чину

Мохнацкого Mochnackiego

Драгоманова М.

Набеляка Nabielaka

Котляревського І.

На Блоне Na Blonie

Залізнична

св.Николая sw.Mikolaja

Грушевського М.

Ожешко Orzeszkowej

Ожешко Е.

Пекарская Piekarska

Пекарська

Подвальная Podwale

Підвальна

Польная Polna

Тургенєва

Потоцкого Potockiego

ген.Чупринки

Пулаского Pulaskiego

Паркова

Раппапорта Rappaporta

Раппапорта Я.

Русская Ruska

Руська

пл.Рынок Rynek

пл.Ринок

Сенаторская Senatorska

Стецька Я.

Сигизмундовская Zygmuntowska

Гоголя М.

Сикстусская Sykstuska

Дорошенка П.

Скарбковская Skarbkowska

Лесі Українки

Словацкого Slowackiego

Словацького Ю.

Слодовая Slodowa

Солодова

Слонечная Sloneczna

Куліша П.

пл.Смольки plac Smolki

пл.Григоренка П.

Стромая Stroma

Стрімка

Стрыйская Stryjska

Стрийська

Театинская Teatynska

Кривоноса М.

Театральная Teatralna

Театральна

пл.св.Теодора plac sw.Teodora

пл.св.Теодора

Третьего Мая Trzeciego Maja

Січових Стрільців

Францисканская Franciszkanska

Короленка В.

Фурманская Furmanska

Фурманська

Хмелевского Chmielowskiego

Глібова

Хоронщизны Chorazczyzny

Чайковського П.

Чарнецкого Czarnieckiego

Винниченка В.

Шайнохи Szajnochy

Банківська

Шпитальная Szpitalna

Шпитальна

пл.св.Юра plac sw.Jura

пл.св.Юра

Яблоновского (Яблоновских) Jablonowskich

Руставелі Ш.

Ягеллонская Jagiellonska

Гнатюка В.

Яновская Janowska

Шевченка Т.

Ясная Jasna

Конопницької М.

Яховича Jachowicza

Кучера Р.

Продолжение следует)

(Предыдущая глава)