• PDF

Русский золотой век

на территории Западной Украины  в конце второго тысячелетия.

© Сергей (Эдуард) Воронин,

Львов, 2017

Главная цель этого небольшого аналитического исследования вычленить РУССКОЕ из бесконечного потока пресловутой "русскоязычной" информации.

Галиция или "Галычына" – так звучит по-русски это слово в Львовской и других областях Прикарпатья (исторической Западной Руси).

Даже в Галиции, которая для всей Украины является постоянным  источником напряжённости в области языка, этот поток "русскоязычной" информации по-прежнему значителен, но используется, к сожалению, не на пользу одной из местных общин. Одна из них суть русская община. Среди восьмисоттысячного Львова это больше шестидесяти тысяч населения – граждан Украины, которые ещё не отказались от своего этнического происхождения.

Согласно созданной за одну ночь оказавшиеся у кормила власти политиками Конституции эти граждане (община) включены в состав населения под названием "украинский народ", который по замыслу этих же политиков одновременно (подчёркиваем) представляет некую нацию. Привнесённое с Запада в русский язык слово "нация" несёт в себе политический смысл и вступает в противоречие с общепринятым западной цивилизацией понятием нации как этнической общности людей.

Для большинства русских граждан Украины причисление их к "украинской нации" является признаком насильственной ассимиляции и попранием их прав как так называемого "национального меньшинства". Да и можно ли относить к категории меньшинства многомиллионный народ, живущий на своей земле – "автохтонной территории"?

Другой "земли обетованной" у русских нет!

Важно отметить: для остального "русскоговорящего", а не ошибочно называемого "русскоязычным", населения сама русская речь не предмет озабоченности, Она для одних "русскоговорящих" лишь инструмент общения, выбранный по привычке, а для других – выбранный в силу благорасположенности инструмент общения. Именно для русских шельмуемая русофобами в конце ХХ века русская речь превратилась из инструмента общения в главнейшее оружие в борьбе за своё существование: одного из древнейших этносов, называемых в древности русичами на огромной территории Киевской Руси.

Русское слово "язык" в одном из старинных значений нашей речи – это "народ/этнос". Поэтому прилагательное русскоязычные должно было бы звучать как "руссконародные"!!! Nonsense, да и только.

На Украине миллионы этнических русских, которые ГЛАСНО, окончательно и бесповоротно причислили себя к русскому народу, его культуре, ментальности и другим алгоритмам поведения русская речь суть главнейший элемент самоидентификации. Для них даже упоминание о принадлежности к любому другому этносу неприемлемо. Поэтому неоднозначно воспринимаемый термин "русскоязычные" должен быть отодвинут на второй план даже в научных трудах (дабы не "ошибались" не только "простые", но и учёные мужи), а слово "русские" – быть определением  именно русских. Тогда и все остальные "яз'ыки", населяющие Украину, будут сами собой: поляками, армянами, евреями,…. а не "украинцами", как их пытаются называть недальновидные политики, смешивая с этническими галичанами, волынянами и др., которых следовало бы называть " украиноговорящими". Многие из этих галичан прекрасно владеют русской речью, забыть которую было бы для них невосполнимой потерей.

В России, Соединённых Штатах, Бразилии проблемы, подобной пресловутому русскоязычию нет, ибо там россиянин, американец, бразилец – это не признак этнической принадлежности, а лишь обозначение гражданства государства, самоё название которого не содержит этнической составляющей.

Одновременно, "русскоговорящие" галичане, как бы демократично ни были настроены, имеют свою, несомненно, очень важную, задачу – выживание. Они, увы, проявляя инстинкт самосохранения, не пассионарны, и поэтому плохие помощники остальным русским в их естественном желании сохранить свои язык, культуру и духовность.

В этот чистый РУССКИЙ РОДНИК ныне плюют все, кому не лень. Поэтому сохранять его д'олжно не только для русских на территории всей Украины, но и для "русскоговорящих" галичан.

*   *   *   *   *

Давно уже не оспаривается, что территория славянской по преобладающему населению Галиции это три западные, прикарпатские области нынешней Украины, которые с начала ХХ века стали претендовать на некое европейство.

А как было раньше и есть ли достоверные источники их общерусской родословной?

Перенесёмся в самоё "землю Галицкую"  XV века.

Там в 1592 году Львовское братство в своей типографии, прежде всего, издало "Грамматику" в наставление "многоименитому Российскому роду"…..  Того же, 1592 года, Львовское братство обращалось в Москву к царю Федору Ивановичу с просительными посланиями, в которых именуют его "светлым царем Российским", вспоминают "князя Владимира, крестившего весь Российский род" и т. п. В земле Волынской находим то же…Такое же употребление имен Россия, Российский было тогда и на Северо-Западе русском.

Какое же было подлинное отношение киевлян, волынян и львовян той эпохи к северной, Московской Руси?

Следует отметить, что идеология национально-политического единства Южной и Северной России была выработана в большей степени именно в Киеве. Венцом ее стал знаменитый киевский "Синопсис", написанный предположительно киево-Печерским архимандритом Иннокентием Гизелем (во второй половине XVII в.). Эта книга переиздавалась около 30 раз и стала первым учебным пособием по русской истории. Согласно "Синопсису", "русский", "российский", "славянороссийский" народ - един. Он происходит от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и он "племени его" весь целиком. Именно "Синопсис" утверждает главенство суздальско-владимирских князей после разорения Киева татарами.

По "Синопсису", Россия – едина. Ее начальный центр – царственный град Киев, Москва - его законная и прямая наследница в значении общего "православно-российского" государственного центра. Весь русский народ един, и временное отделение его части от России в другие государства (Польшу и Литву) "милостью Божией" завершается воссоединением в единое "государство Российское" (И.И. Лаппо. Идея единства России в Юго-Западной Руси. - Прага, 1929).

В результате воссоединения 1654 года уроженцы Киева и Львова, начиная с XVIII века, сделались хозяевами положения на церковном, научном и литературном поприще России.

Еще более красноречиво участие Северо- и особенно Юго-Западной Руси в создании общерусского литературного, "книжного" языка. Смело можно сказать, что участие это - преобладающее: грамматика, лексика, орфография и первые церковно-славянские и русские словари созданы во Львове, Киеве и Вильне.

Какова же была языковая ситуация в середине ХУП в. в Юго-Западной Руси? Она обрисована в грамматике Иоанна Ужевича (1643 г.). В ней описывается "Lingua sacra” или “словенороссийский язык” (так именовался церковно- словянский) как высокий книжный язык, язык богослужения и богословия, lingua slavonica или “проста мова” – гражданский , светский литературный и деловой русский язык, и “lingua popularis” – диалектная речь. (Б.А.Успенский "Краткий очерк истории русского литературного языка (Х1-Х1Х в.в.) М, 1994).

В Киеве в 1627 г. "протосингел от Иерусалимского патриаршего престола и архитипограф Российския церкви" ученый монах, подлинный энциклопедист того времени Памва Берында издает толковый словарь "Лексикон словенороссийский или слов объяснение". В нем "руская" речь  противопоставляется народным диалектам – "волынской" и "литовской" мове. В послесловии к Киевской Постной Триоди 1627 г. Берында называет "просто мову” "российской беседой общей". Кодификация "словенороссийского" языка была произведена в основном в Киеве, Львове и Вильне. "Грамматика" Мелетия Смотрицкого стала учебником церковно-славянского языка для всей Русской Церкви буквально на века, а "проста мова" стала основой общерусского литературного языка' "...  Прошло время и в XХ столетии "проста мова" уже не оказала почти никакого влияния на современный украинский и белорусский литературный языки... Однако, на историю русского литературного языка "просто мова" как компонент юго-западнорусской языковой ситуации оказала весьма существенное влияние.

Б.А.Успенский в "Кратком очерке истории русского литературного языка Х1-Х1Х в.в. (М, 1994) писал: «Достаточно указать, что если сегодня мы говорим об антитезе "русского" и "церковнославянского" языков, то мы следуем именно югозападно-русской, а не великорусской традиции... Это связано с тем, что условно называется иногда "третьим южнославянским влиянием", т.е. влиянием книжной традиции Юго-Западной Руси на великорусскую книжную традицию в ХVII в. Во второй половине ХVII века это влияние приобретает характер массовой экспансии югозападнорусской культуры на великорусскую территорию».

"Говорят, что Петр Великий гражданскую печать выдумал, а, оказывается, он, просто-напросто, заимствовал ее у галичан у прочих малорусов, которые употребляли ее еще в ХУ1 в. Заголовки многих грамот и статутов, виденные мною в Ставропигии, начерчены чисто нашими гражданскими буквами, а текст, писанный в ХУ1 в. – очевидный прототип нашей скорописи и наших прописки елисоветинских и екатерининских времен".

("Галичина и Молдавия. Путевые письма Василия Кельсиева, С-Петерб., 1868).

Что касается диалектов – "волынской", "литовской" и многих других мов, то о "целесообразности" создания на их основе местных литературных языков лучше всего сказал замечательный галицко-русский историк Денис Зубрицкий в своем письме к М.А.Максимовичупишет:    "... Ваши мне сообщенные основательные и со систематической точностью изданные сочинения откуда идет русская земля, и исследование о русском языке читал я с величайшим любопытством и вниманием. Вы опровергли сильным словом мечтательные утверждения писателей и выдумки, как о происхождении народа, так и о русском языке, которые мне всегда не нравились... Что касается до наречий русского языка, то их бесчетное число. Внимательный наблюдатель, странствуя по русской земле, найдет почти в каждом округе, даже в каждой деревне, хотя и неприметное различие в произношении, изречении, прозодии, даже в употреблении слов, и весьма естественно. По исчислению г-на Шмидель Litterarisce Anreiger 1882 г. есть 1 14 наречий немецких столь одно от другого расстоящих, что немец Друг друга никогда не разумеет, но язык есть всегда немецкий, и невзирая на сие, ученые немцы в Риге, Берлине, Вене и даже в Страсбурге употребляют в книгах и общежитии лучших обществ одно словесное наречие. Я бы желал, чтобы и русские тем примером пользовались..."

(Путями истории, Т.2. Изд. Карпато-русского литературного общества, Нью-Йорк, 1977).

Что же касается создания литературы на "киево-полтавской мове", то здесь уместно процитировать Н. Костомарова: "Пока польское восстание не встревожило умов и сердец на Руси... самое стремление к развитию, малороссийского языка и литературы не только никого не пугало признаками разложения государства, но и самими великороссами принималось с братской любовью"

(Н. Ульянов, "Происхождение украинского сепаратизма", М. 1996).

Все это дало повод известному русскому философу Николаю Трубецкому утверждать, что "та культура, которая со времен Петра живет и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а киевской, украинской культуры", что русская культура редакции.

Откуда же и когда возникла идеология "украинофильства", а точнее – украинского сепаратизма? Исследуя генезис "самостийнического" движения, невозможно не отметить его эпигонский характер и зловещую роль идеологов польского реванша XIX века. Недаром церковный историк Георгий Флоровский метко называл полонофильскую и латинофильскую ориентацию части южнорусской шляхты "провинциальной схоластикой" (Пути русского богословия. - Париж, 1937). Как отмечено исследователями, "настали разделы Польши, и вот тогда польские ученые заговорили об особой украинской национальности... В первой четверти XIX века появилась особая "украинская" школа польских ученых и поэтов, давшая таких представителей, как К.Свидзинский, И.Гощинский, М.Грабовский, Э.Гуликовский, Б.Залесский и др., которые продолжали развивать начала, заложенные гр. Потоцким, и подготовили тот фундамент, на котором создавалось здание современного украинства. Всеми своими корнями украинская идеология вросла в польскую почву" (Труды подготовительной по национальным делам комиссии. - Одесса, 1912). В историю вошла также крылатая фраза ксендза Калинки: "Все-таки лучше самостоятельная Русь, чем Русь Российская. Если Гриць не может быть моим, говорит известная мысль, пускай, по крайней мере, он не будет ни мой, ни твой" (A.Tamovski. Ksiands Walerian Kalinka. - Krakow, 1887).

 

Большинство галицких славян никогда не отрекалось от своего родства с исторической Киевской Русью. Этническая общность этих людей подкреплялась (и удерживалась в часы лихолетий) духовной общностью – Православной верой.

В процессе естественной (как теперь говорят) самоидентификации, не боясь репрессий, они упорно называли себя русскими, а их русскость проявлялась в самоназвании – русичи, русины, руськие и т.д. Не отвлекаясь на дискуссию, будем в нижеследующем тексте называть всех их русскими.

За всю свою историю последнего тысячелетия территория Галиции многократно подвергалась набегам и нашествиям инородцев и иноверцев, но русские выстояли! Помогала им не только общая Вера, но и Русская Речь, которая была широко распространена в Европе и в топонимике современных стран сохранилась до сих пор.

Так в "германско говорящей" (позволим себе такой термин) Федеративной Республике Германии огромное количество деревень и городов не только содержит в своих названиях славянские корни, но и звучит по-русски. Вот названия, например,  деревень: Дымов, Станов, Плёсов…..  А самоё название немецкой столицы Берлин происходит от исконного названия могучего населявшего и местные леса зверя – всему миру известного русского медведя (звучало, примерно так "бэр" – научную транскрипцию опустим). Он и на гербе Берлина запечатлён.

Ещё 300 лет тому назад Швеция говорила на русском языке. Правда, кириллицу шведы не принимали из-за активно насаждаемой латиницы под влиянием католицизма Ватикана.

Вот пример.

В Стокгольме, столице Швеции, в 1697 году шведским церемониймейстером в присутствии шведского Двора была произнесена официальная надгробная (плачевная) «Торжественная речь по случаю смерти Карла XI» на русском языке, которая была зачитана в шведском Сенате перед знатью и записана с применением тогда ещё одной из разновидностей латинского шрифта, но при прочтении звучала по-русски – каждое слово было русским!  Документ (шесть страниц) этот хранится библиотеке Уппсальского университета (1697. 36,2 x 25,5. Собрание Palmkiold, 15). Печатный ТЕКСТ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ, однако, транскрибированный ЛАТИНСКИМИ БУКВАМИ, сохранился в составе кодекса из Библиотеки Уппсальского университета, начинается со страницы 833 этого кодекса и занимает ВОСЕМЬ страниц.

Известен еще один экземпляр, хранящийся в Королевской библиотеке Стокгольма. На титульном листе написано:

"Placzewnaja recz na pogrebenie togho prez segho welemozneiszago i wysokorozdennagho knjazja i ghossudarja Karolusa odinatsetogho swidskich, gothskich i wandalskich (i proczaja) korola, slavnagho, blaghogowennagho i milostiwagho naszego ghossudaja (!), nynjeze u bogha spasennagho. Kogda jegho korolewskogo weliczestwa ot duszi ostawlennoe tjelo, s podobajuszczjusae korolewskoju scestju, i serserdecznym wsich poddannych rydaniem byst pogrebenno w Stokolnje (!) dwatset-scetwertago nowemrja ljeta ot woploszczenia bogha slowa 1697".

Приведем теперь название шведской речи, написанной по-русски, заменив в ее оригинальном тексте латинские буквы русскими.

"Плачевная речь на погребение того преж сего вельможнейшаго и высокорожденнаго князя и государя Каролуса одиннадцатого шведских, готских и вандальских (и прочая) короля, славнаго, благословеннаго и милостиваго нашего государя (здесь опечатка: вместо буквы R написали J - Авт.), ныне же у бога спасеннаго. Когда его королевского величества от души оставленное тело, с подобающей королевской честью, и сердечным всех подданных рыданием бысть погребено в СТЕКОЛЬНЕ (Стокгольме – вставка моя) двадцать-четвертого ноября лета от воплощения бога слова 1697".

Примечание: так именовали Стокгольм в XVII веке; вероятно, там в то время было развито СТЕКОЛЬНОЕ производство.

А завершается речь хвалебным стихотворением об умершем короле и тоже на русском языке. Имя автора не обозначено, но на последней строке собственно речи написано: "Jstinnym Gorkogo Serdsa Finikom" – первые буквы слов напечатаны прописными буквами, которые являются инициалами автора. Автором был шведский языковед и собиратель книг Юхан Габриэль Спарвенфельд" [618:0], с.68.

Скорее всего, на первых порах в Западной и Северной Европе люди, знакомые с кириллицей, испытывали большое неудобство, вынужденно записывая русские слова новыми латинскими буквами. Чего стоит, например, записать русское «Щ» латиницей – получалось нелепое SZCZ. Однако, заставляли. Люди морщились, но писали. Потом постепенно привыкли. Дети вообще не испытывали трудностей, будучи обучаемы с малолетства. Вскоре всех убедили, будто "так было всегда, испокон веков". Что было полной неправдой. ТАК стало лишь в XVII веке. А до этого и говорили по-русски, и писали кириллицей. Не морщась.

Итак, ещё в XVI веке на всём огромном пространстве Евразии разговорным был именно русский язык, о чём даже в некоторых признаваемых самыми достоверными источниках об этом фактически прямо написано. И именно не в дремучие времена – не некий гипотетический праиндоевропейский, а самый что ни есть русский.

А потом в Европах решили, что им срочно нужны свои национальные языки, и создали их в два этапа. Сначала ввели латиницу для записи всё ещё русских слов, а потом изменили правила чтения/произношения – в результате через пару-тройку поколений получилось то, что мы имеем сегодня, когда одно и то же слово на разных европейских языках порой читается совершенно по-разному.

Но в основе, позволю себе повториться, лежит русская речь.

Вот оно – реальное происхождение европейских языков!

Время шло, и за пять веков своего владычества иноплеменники католического вероисповедания вытеснили русинов в сельскую местность, где они были обречены на убожество физического существования, вернее – выживания. Но даже при таких условиях в конце ХIX века в городах среди неуклонно редеющей русинской интеллигенции появляются национально-культурные общества, благодаря которым начала формироваться галицкая литература. И Александр Пушкин, как представитель родного ему корня славянства, был близок русинам. Ведь язык его был понятен даже неграмотным крестьянам.

У поляков же – своё: прославление национальных кумиров, среди которых был Адам Мицкевич, воплощенный в великолепный монумент в центре Львова. Этот интеллектуал и поэт, не смотря на ссылку из Польши в Петербург, стал другом Пушкина, в котором он увидел не только великого стихотворца, но и общественного деятеля. Вот слова Мицкевича: “Когда он (Пушкин) говорил о вопросах иностранной и отечественной политики, можно было думать, что слышите заматерелого в государственных делах человека”.

Стоит рассмотреть (начиная с 1821 гола) подшивки литературного приложения "Смесь" ("Rozmaitosci") к "Газете Львовской", где не менее шестнадцати только прижизненных упоминаний о Пушкине. Например, статья «Z Rossyi i o Rossyi» отмечает первое крупное произведение молодого выпускника российского Лицея – читаем в переводе с польского: «Русская литература обогатилась в настоящее время новой прекрасной поэмой пана Пушкина «Руслан и Людмила». В 1836 году во Львове увидела свет пушкинская  «Пиковая дама» – первый перевод пушкинской прозы за рубежом. А на 100-летие поэта в 1899 году во Львове возникло подпольное, не утверждённое властями Общество имени А.С. Пушкина – возможно, первого культурологического общества в Европе!!!!

В сельской местности выпускники церковно-приходских школ читали и говорили по-русски, естественно на местном диалекте. Следили они и за уделявшей внимание Пушкину польской прессой и, как результат, он был прият в среду простолюдинов, да так, что недалеко от Львова в селе Заболотовцы Жидачовского повета священник Иоанн (Иван Савюк) сумел привить мирянам любовь и почтение к великому основателю литературного русского языка. И крестьяне на собранные по кругу деньги заказали каменную в рост фигуру мастеру Дзындре, и в 1907 году установили её на постаменте возле Народного дома и рядом с униатской церковью. В начале Первой Мировой войны ночью австрийские власти тайно снесли памятник, а Ивана Савюка постигла участь тысяч других галичан, не отказавшихся от своих убеждений – чувства Руси Единой. Он вынес муки пребывания в первом в Европе концлагере Талергоф. Ему, измученному, но не сломленному, посчастливилось вернуться домой и умереть на малой родине. Сородичи его могилу сохранили на сельском кладбище, но в конце ХХ века её перенесли подальше от злых глаз в отдельное место – небольшой лесочек в окрестностях села.

Вечная ему, православному Ивану Савюку, память!
О судьбе памятника и современных почитателях Великого Пушкина будет сказано в повествовании о жизни русских и галичан в советское время – в двух частях моей книги «Летопись о Русском слове в Галиции на рубеже тысячелетий»: о могучем влиянии великого Пушкина на культурное поле населения  русской Галиции и о тернистом пути русских после кратковременной победы, ибо «El sueño de la razón produce monstruos» —  «Сон разума рождает чудовищ» (испанская пословицы и фабулы известного одноименного офорта великого испанца Франсиско Гойи из цикла «Капричос»…...  По первоначальному замыслу Гойи офорт должен был называться «Всеобщий язык»