• PDF

Галицкая Русь (1772 – 1914)

Глава 3. Львов в 1809 году. Тарнопольский Край под властью России 1809–1815 гг.

Леонид СОКОЛОВ

С 1792 года Австрия вела войны с Францией, сначала революционной, а потом наполеоновской, будучи участником антифранцузских коалиций, образуемых различными европейскими государствами, враждебными Франции.

В 1793 году Пруссия и Россия провели второй раздел Речи Посполитой. Австрия, занятая войной с революционной Францией, в этом разделе участия не принимала.

В 1795 году состоялся третий раздел Речи Посполитой между Пруссией, Австрией и Россией. После третьего раздела Речь Посполитая прекратила свое существование; при этом польская столица Варшава отошла к Пруссии. Король Станислав Август Понятовский сложил свои полномочия.

Участие в третьей антифранцузской коалиции закончилось поражением союзных войск Австрии и России в битве под Аустерлицем 2 декабря 1805 года, после чего Австрия была вынуждена подписать с Францией мирный договор в Пресбурге, и утратила некоторые из своих владений.

После выигранной Наполеоном 14 июня 1807 года битвы при Фридланде, в Тильзите были подписаны договоры между Францией и Россией 25 июня (7 июля) 1807 года, и между Францией и Пруссией 9 (21) июля 1807 года.

Согласно условиям Тильзитского мира от Пруссии отделялась часть находившихся под ее властью польских земель, и создавалось герцогство (княжество) Варшавское; город Белосток с прилегающим к нему округом отходил от Пруссии к России. Тогда же был подписан секретный трактат о военном союзе Франции и России.

 

Весной 1809 года, стремясь избавиться от условий Пресбургского мира, Австрия начала войну с Францией. На стороне Наполеона выступила армия герцогства Варшавского, командовал которой князь Юзеф Понятовский, племянник бывшего польского короля Станислава Августа Понятовского. Польские войска овладели частью территорий, занятых Австрией в ходе разделов Речи Посполитой.

Россия в этой войне формально выступала союзницей Франции и противницей Австрии. Но поскольку заключенный в Тильзите договор с Францией противоречил экономическим и политическим интересам России, правительство в Петербурге не было намерено реально воевать на стороне Франции и портить свои отношения с Австрией. Русские войска вошли в Галицию, но военные действия против Австрии приняли совершенно фиктивный характер.

Таким образом, в 1809 году на территории Галиции действовали австрийские, польские и русские войска.

Всем русским корпусом в Галиции командовал тогда генерал от инфантерии князь Сергей Федорович Голицын [1].

***

27 мая 1809 года австрийские войска оставили Львов, после чего в город вошел состоящий из 17 человек польский отряд под командованием лейтенанта Старожинского [2]. Сколь велико при этом было неудовольствие немецких жителей Львова, столь же велика была радость польских патриотов, собравшихся у здания администрации, с которого был сброшен австрийский орел.

На следующий день в полдень в город вошли 30 человек из армии польского генерала Рожнецкого, а вечером 300 кавалеристов и 50 пехотинцев генерала Каминского [3].

А 21 июня 1809 года наступило время радоваться уже австрийским патриотам, так как во Львов вошли австрийские войска под командованием генерала Эгерманна [4]. Австрийский орел снова вернулся на свое место.

Но уже на следующий день, 22 июня, поступило официальное сообщение, что русские императорские войска должны занять Львов и Галицию до реки Сан и реки Вислоки. Поэтому радость сторонников Австрии оказалась непродолжительной. На ее место приходила неизвестность, как поведут себя русские войска, враждебно или дружественно. Также непродолжительным на сей раз было и нахождение Львова под австрийской властью – только семь дней [5].

 

28 июня 1809 года не дожидаясь полудня, когда обычно происходила смена караулов, австрийские караульные были сняты со своих постов, а их место заняли стражники городской милиции. Около полудня австрийские войска вышли из Львова, направляясь в Самбор, в городе остался только небольшой отряд гусаров, имевший приказ дождаться подхода авангарда русских войск, которые двигались ко Львову со стороны Янова.

Губернатор граф Христиан Вурмзер, до последнего момента пребывавший в нерешительности – оставаться ли ему во Львове, или покинуть город, наконец, облачившись в полную униформу, выехал по Яновской дороге далеко за город, чтобы приветствовать генерала Меллер-Закомельского, который вел русские войска [6].

 

В три часа пополудни русские вошли во Львов. Это были четыре драгунских полка, общей численностью 6000 человек, с 12 пушками [7].

Войска входили в город в парадном строю, с музыкой и зажженными фитилями. Колонна подошла к зданию Главной вахты, где русские офицеры отсалютовали стоящим там в карауле городским стражникам.

Вечером губернатор Вурмзер устроил для русских генералов и штаб-офицеров прием в Hotel de Russie (так в то время назывался отель, в 1862 году переименованный в “Жорж”).

Тем же вечером в караулы у Главной вахты и на других постах встали русские солдаты. Австрийский губернатор оставил двух городских стражников у своей квартиры. Русские не только не тронули австрийского орла, но со всей заботливостью его охраняли, что весьма не понравилось львовским полякам.

На следующий день во Львов прибыл русский военный госпиталь, в котором находились солдаты, заболевшие во время марша [8].

 

1 июля генерал-майор Меллер-Закомельский был назначен военным губернатором [9]. Теперь во Львове стало два губернатора – австрийский гражданский губернатор и русский военный губернатор.

А на следующий день, 2 июля, командующий польской армией князь Юзеф Понятовский издал в Пулавах прокламацию, обращенную к полякам, которую вскоре начали распространять и во Львове. В прокламации в частности говорилось:

«Поляки! Граждане обеих Галиций! Вступив с войском, принадлежащим к девятому корпусу великой армии, на земли, называемые Галициями, призываю вас к соединению с нами против общего неприятеля [...].

Найяснейший император французов, король итальянский и протектор Лиги рейнской, изволил поручить мне приказом из Вены, датированным днем 10 июня, чтобы принял временно от Его имени во владение обе Галиции. Прекращается поэтому всякая власть бывшего правительства и обязанность подчинения его приказам. Гербы бывшего австрийского правительства с общественных зданий, трактов, дорог, внешних границ и отовсюду удаляются, а победоносные орлы государства французского на их место становятся. Управлять краевой администрацией буду от имени великого Наполеона, а правосудие отныне будет отправляться от Его имени. [...]» [10].

 

Замена орлов состоялась с большими торжествами в Янове, Жолкве, Замостье и в округах западной Галиции. Но львовским полякам не удалось убрать австрийских орлов. По приказу военного губернатора русские солдаты днем и ночью патрулировали улицы города и предместий, чтобы не позволить полякам осуществить открыто высказанное ими намерение снять австрийских орлов [11].

В благодарность за проявленную таким образом доброжелательность к австрийскому правительству граф Вурмзер дал праздничный обед для русского командования.

 

Тем временем основные силы австрийской армии под командованием эрцгерцога Карла вели, причем без особых успехов, боевые действия против армии Наполеона. 13 мая австрийцы оставили Вену и отступили на левый берег Дуная. Предпринятая французами 21–22 мая попытка переправиться на левый берег Дуная в районе селения Асперн оказалась неудачной. Но вечером 4 июля французы неожиданно форсировали Дунай на слабо защищенном участке южнее Гросс-Энцерсдорфа, и 5–6 июля в сражении под Ваграмом нанесли поражение войскам эрцгерцога Карла. Наполеон не добился полного разгрома австрийской армии, которая отступила в полном порядке, однако австрийцы признали войну проигранной. Таким образом, победа Наполеона под Ваграмом решила исход австро-французской войны 1809 года.

 

21 июля губернатор Вурмзер в сопровождении губерниального советника Крига и одного прапорщика выехал со всей службой в Тарнов к князю Голицину.

5 августа русские праздновали именины царицы.

В то время когда русские праздновали именины царицы, поляки готовились к другому празднованию, так как на 15 августа приходился день рождения Наполеона.

Исходя из предыдущих событий, можно было не сомневаться, что русские не позволят праздновать день рождения Наполеона во Львове. Поэтому местом проведения торжеств была выбрана Жолква, и там поляки постановили собраться 15 августа. Уже за несколько дней до 15-го начались приготовления, чтобы торжество вышло как можно лучше. А когда наступило 15-е число, в Жолкву поспешило все патриотически настроенное львовское польское население, и даже жители со всей восточной Галиции потянулись туда. 15 августа Львов опустел, по улицам ходили только русские с немцами, так же и в публичных заведениях сидели только русские и немцы. Ни один из русских офицеров, которые были приглашены на празднование дня рождения Наполеона в Жолкву, не покинул Львов.

 

Русские военные в Галиции, хотя формально и были противниками Австрии, боевых действий против австрийских войск не вели, и щадили кровь австрийских солдат, но, как отмечал польский автор Ян Лещинский, в отношении денег австрийских касс бережливости не проявляли [12].

Если в августе именины царицы они праздновали за свой счет, то с именинами царя, которые отмечали 11 сентября, было иначе. Средства на эти торжества в сумме 11 тысяч гульденов приказали выплатить из городской кассы. Вечером в городе была устроена иллюминация. На одном только доме, в котором жил комендант города повесили 2800 ламп [13].

Вторую такую иллюминацию русские устроили 27 сентября, в годовщину коронации царя Александра, которую, подобно как и именины, торжественно праздновали [14].

Так русские офицеры во Львове проводили время лучшим образом, устраивая праздники, роскошные рауты, балы и охоты.

 

14 октября 1809 года во дворце Шенбрунн под Веной был подписан мирный договор, который подвел итоги австро-французской войны 1809 года.

Наполеон вознаградил своих союзников. Герцогство Варшавское, созданное в 1807 году на части польских земель ранее занятых Пруссией, стало реальным союзником Наполеона. Поляки воевали в 1808 году в Испании. Во время австро-французской войны 1809 года армия Варшавского герцогства, численностью до 30 тысяч человек, отвлекла на себя значительные силы австрийцев. Поэтому по условиям Шенбруннского мирного договора Варшавское герцогство получило польские земли, занятые Австрией при третьем и частично (Замойский округ) еще при первом разделе Речи Посполитой.

Россия, также формально бывшая союзницей Франции и принимавшая участие в минувшей войне, делала это чисто фиктивно, согласовывая свои действия с Австрией, и никоим образом не способствовала ни победам французов, ни поражениям австрийцев. Ущерб, который русские причинили Австрии, заключался разве что в денежных средствах, израсходованных на пышные празднования, балы, иллюминации, которые русское командование устраивало во Львове.

Тем не менее, Наполеон не оставил без вознаграждения своего российского мнимого союзника. Это нужно было сделать для того, чтобы осложнить отношения Австрии и России. И Австрии пришлось за свой счет вознаградить фиктивные военные усилия своего мнимого противника, что было определено в пункте 5-ом статьи III Шенбруннского договора, гласящем следующее:

«(Император австрийский) уступает и отдает Е.В.Императору России, в наиболее дальней восточной части старой Галиции, территорию, содержащую 400.000 душ населения, в которой однако не может находиться город Броды. Эта территория будет очерчена по согласованию комиссарами обоих государств» [15].

Старой Галицией называлась территория, приобретенная Австрией при первом разделе Речи Посполитой, в отличие от новой Галиции, полученной при третьем разделе.

 

Исполнение условий Шенбруннского мира, поскольку оно касалось Галиции, сводилось для Австрии к двум главным задачам. Надо было, во-первых, ускорить эвакуацию польских и русских войск из тех частей Галиции, которые должны были остаться у Австрии. И, во-вторых, надо было приступить к передаче союзникам Наполеона предназначенных для них частей территории. При этом Шенбруннский договор, как было отмечено, не очерчивал точных границ территории, отходящей к России. Поэтому уже накануне ратификации Шенбруннского договора, декретом императорской канцелярии, датированным 19 октября 1809 года, была создана специальная “придворная комиссия по делам разграничения”.

Главным полномочным членом комиссии был назначен фельдмаршал граф Фридрих Генрих Беллегарде, верховный главнокомандующий австрийских войск в Галиции.

Вторым членом комиссии стал граф Христиан Вурмзер, губернатор, который хорошо знал условия Галиции.

Придворной комиссии, составленной таким образом из двух комиссаров: военного и гражданского, был придан в помощь, в качестве чиновника для особых поручений, Эрнест Кортум, губерниальный советник и начальник краевого президиума во Львове.

 

В конце октября придворная комиссия начала свои работу. Местом для проведения переговоров были выбраны Бельск и Бяла, два городка, лежащих на пограничье Силезии и Галиции. О проведении переговоров во Львове, занятом русскими войсками, не могло быть и речи. Временное руководство львовским губернским управлением было поручено советнику Кортуму.

Вначале члены комиссии приступили к переговорам с герцогством Варшавским, с представителями которого сообщались письменно.

Одновременно поступило собственноручное письмо императора Франца, датированное 25 октября, содержащее подробные указания, касающиеся демаркации границ округа, который должен был служить для русских войск территорией временной оккупации. Надлежало приступить к этой работе – как указывало письмо – с наибольшей рассудительностью, и стараться как можно более выгодно провести границы. Для временной российской оккупации следовало определить наименее доходную и как можно меньшую часть края, “чтобы заведомо обеспечить себя на случай, если бы эта часть должна была остаться у России навсегда” [16].

Вместе с тем австрийское правительство предприняло попытку сохранить за собой всю Галицию, и убедить русские власти отказаться от территориальных приобретений в Галиции. С этой миссией 4 ноября в Петербург был направлен граф Сен-Жюльен.

 

На другой день после отъезда графа Сен-Жюльена, 5 ноября, пришло письмо от командующего русским корпусом князя Голицина, в котором подтверждалась готовность русской стороны к немедленному началу подготовительных работ в деле эвакуации, а также была обещана присылка комиссара для заключения соответствующей конвенции.

Вскоре прибыл в Бялу направленный по поручению князя Голицина полномочный российский комиссар, полковник Ставицкий, с которым 11 ноября, после долгих и горячих переговоров, были заключены две конвенции.

К России отходила территория, расположенная в междуречье Збруча и Стрыпы, ограниченная с юга течением Днестра, а с севера границей, проходящей по суше вблизи водораздела и истоков рек Горыни, Иквы, Серета и Збруча.

 

23 ноября граф Сен-Жюльен прибыл в Петербург. Он привез с собой собственноручное письмо императора Франца к императору Александру, содержащее горячие выражения приятельских чувств и просьбу о возобновлении дружественных отношений с Россией. А залогом предлагаемого сближения, должен был стать (о чем уже было сказано не в письме, а передано устно) отказ России от шенбруннского приобретения в Галиции.

Предложение дружественного сближения с Австрией было императору Александру весьма кстати. К этому сближению побуждали его как исторические традиции, так и взаимные интересы обоих государств; растущее могущество Наполеона вызывало беспокойство о судьбе собственного государства, и недавний крах Австрии только обострял эти опасения.

Однако русский император понимал, что такое сближение в еще большей мере, чем для него, было желанным для самой Австрии, а поэтому полагал, что произойти оно должно за более низкую цену. Во всяком случае, Александр не был намерен оплачивать сближение с Австрией за счет отказа от приобретений в Галиции.

Император Александр не позволил Сен-Жюльену даже говорить об этом деле. А российский канцлер Румянцев сказал Сен-Жюльену, что  «приобретение нового округа уже объявлено официально, правительство не может обмануть всеобщие ожидания без того, чтобы подвергнуться осуждению в общественном мнении» [17].

Александр немедленно, с вежливым ответом на миссию Сен-Жюльена, отправил со своей стороны в Вену графа Шувалова с письмом, также весьма приятельским, но в конфиденциальной инструкции от 28 ноября, данной Шувалову, исключал всякую мысль об отказе от приобретений в Галиции, полагающихся России в силу статьи III заключенного в Шенбрунне договора.

 

Уже при первом известии о достигнутых в Бялой договоренностях, исполняющий обязанности губернатора во Львове Э.Кортум развил активную деятельность. Тихо, без привлечения чьего-либо внимания, назначенные Кортумом люди начали вывозить в “безопасные места” деньги, ценные бумаги, документацию. На протяжении нескольких дней эта работа была выполнена, и на всем пространстве предназначенного для оккупации округа правительственные кассы опустели.

Начальник Залещицкого округа (Kreis-Hauptmann) барон фон Дике был переведен в Тарнополь, чтобы возглавить администрацию на все время длительности оккупации этого округа и осуществить “необходимые приготовления” к принятию ожидаемых гостей.

Окончательным сроком эвакуации русских войск из Львова был назначен день 14 декабря. В этот день утром вышли из Львова последние два русских пехотных полка во главе с командующим князем Голициным.

После обеда губернатор граф Вурмзер и фельдмаршал граф Беллегарде прибыли во Львов из Янова.

На следующий день, 15 декабря, русские войска заняли Тарнопольский округ в границах, определенных 1-й статьей подписанной в Бялой конвенции для временной оккупации. В тот же день были сняты 52 австрийские таможни, размещенные вдоль линии прежней границы, а другие установлены на новой временной границе.

1 февраля 1810 года в Тарнополе внезапно умер, пораженный апоплексией, князь С.Ф.Голицын.

***

До момента формальной передачи Тарнопольского края под власть России, русская администрация действовала здесь в качестве оккупационной, а одновременно с ней существовала и австрийская администрация во главе с представителем австрийского правительства в Тарнополе краевым комиссаром бароном Дике, присланным сюда по поручению львовского губернского управления в начале декабря 1809 года.

Было понятно, что время австрийской власти в Тарнопольском крае истекает. И местное население края, прежде спокойное и покорное, теперь заняло вызывающую позицию по отношению к австрийским чиновникам. В особенности в Залещицком округе, где до недавнего времени работал сам барон Дике, начали происходить вещи удивительные, в которые было трудно поверить. Нелояльность жителей выражалась способами, с которыми никогда ранее австрийские чиновники не сталкивались.

 

«…Не слушают никаких приказов, не платят никаких налогов, не исполняют надлежащих натуральных повинностей. Чиновники подвергаются травле и нападкам со стороны жителей»,  – жаловался барон Дике в конфиденциальной реляции от 11 февраля 1810 года, направленной из Тарнополя в Вену. А далее, упомянув наглость местных жителей, приводил для иллюстрации слова, которые они дописывали под именем краевого комиссара на его объявлениях:

«…Наглость местных жителей идет так далеко, что в Залещицком округе на объявлениях, по моему распоряжению опубликованных, под именем должностного лица “Huncwot”, “szelma”, написано было».

Die Insolenzen der Insassen gehen so weit, dass im Zaleszczyker Kreis auf den Currenden, die auf meine Veranlassung publizirt wurden, unter dem Namen des Amtirenden “Huncwot”, “szelma”, geschrieben wurde»] [18].

Huncwot  – от немецкого  Hundsfott,  нечто вроде “сучий потрох” – означает “негодяй”, “подлец”; слово “шельма” понятно и на русском языке – плут, мошенник.

 

Не располагая средствами необходимыми для того, чтобы принудить население исполнять свои распоряжения, краевой комиссар обратился к командующему русскими войсками с просьбой о выделении военной помощи. Однако командующий генерал Суворов, однозначно встал на стороне жителей и заявил без обиняков, что военной помощи австрийскому комиссару не окажет. Позицию командующего разделяли и остальные русские высшие офицеры, из которых, как отмечал барон Дике, часть совершенно незнакома с австрийскими порядками, а часть позволила жителям уговорить себя, что соответствующие налоги “выдуманы” были немцами, чтобы под самый конец досадить населению.

Этот характерный эпизод показывал австрийским чиновникам, что русское верховное командование, хотя устраивало для них праздники, и давало им в напарники офицеров с немецкими фамилиями, однако умело очень ловко использовать враждебное настроение населения по отношению к австрийской власти, и заботилось о собственной популярности среди этого населения.

Чем же объяснялось такое враждебное отношение населения Галиции к австрийской власти.

Конечно, польская шляхта с самого начала относилась к австрийцам враждебно, как к захватчикам. Но австрийские власти, стараясь смирить гордость шляхтича, ограничили произвол помещиков, упорядочили панщину, и тем самым облегчили положение крестьянства. Поэтому австрийский Kreis-Hauptmann, которого по старой польской традиции называли старостой, приобрел симпатии галицкого крестьянства.

Так было вначале. Но с 1792 года Австрия вела войны с Францией, а ведение войны, как известно, требует денег и рекрутов. Потребность в деньгах покрывалась за счет повышения налогов. Австрийское правительство действовало при помощи жесткой полицейско-бюрократической системы власти. И политика этого правительства в Галиции сводилась тогда к двум словам: налог и рекрут.

Очевидно, что вся тяжесть налогообложения и рекрутских наборов ложилась на простой народ, на крестьянство. Население обеднело из-за непосильных налогов. Войны стали подлинным бедствием для Галиции, откуда беспрерывно забирали рекрутов, чтобы отправлять их на поля сражений, которые к тому же Австрия постоянно проигрывала. Военные поражения подрывали авторитет постоянно битого правительства.

В то же время на соседних российских землях на протяжении последних нескольких лет, со вступления на престол императора Александра I, система правления в целом отличалось большей толерантностью. При значительно более низком налогообложении, а также при значительно меньшей потребности в рекрутах в сравнении с Австрией, положение в России выглядело более привлекательным для населения Галиции.

Причем симпатии к России проявлялись не только среди галицко-русского населения, что понятно, учитывая национальную и вероисповедную близость, но выразительно проявились также и среди местной польской шляхты.

 

Именным указом императора Александра I от 22 марта (3 апреля) 1810 года правителем переходящей под русскую власть части Галиции был назначен сенатор, тайный советник Игнатий Антонович Тейльс, бывший организатор Белостокского округа, приобретенного Россией по условиям Тильзитского мира. Императорский указ получил И.Тейльс в Белостоке 29 марта (10 апреля), и через месяц, 28 апреля (10 мая) прибыл в Тарнополь.

Незадолго до приезда И.Тейльса русские войска ушли из Тарнополя. Период временной военной оккупации завершался, край переходил под русское гражданское управление.

Акт формальной передачи края был совершен 15 июня 1810 года. В этот день были сняты австрийские императорские орлы, и весь край перешел во владение России.

В середине июня после окончательного завершения деятельности по передаче территории, австрийский краевой комиссар барон Дике покинул Тарнополь.

Среди населения края, в котором более полугода правил, Дике не оставил после себя благодарной памяти. Но что было несравненно более важным, и что отмечалось в официальных свидетельствах австрийских чиновников, местное население спешило покинуть австрийскую власть и перейти под русскую.

Как писал Ян Лещинский:

«Того рода тенденция, такое тяготение к России, могло иметь для австрийского правительства в целом серьезное значение и пробуждать в нем далеко идущие опасения. А именно, позволяло оно питать опасение, что это неожиданное, и с государственной австрийской точки зрения в высшей степени нежелательное стремление, начнет искать для себя выход также на правом берегу Стрыпы, открывая тем самым настежь во всей восточной Галиции широкие двери для влияния соседнего государства» [19].

 

Среди такого настроения умов местного населения, как нельзя лучше расположенного для происходящей перемены, 15 июня 1810 года Игнатий Тейльс вступил в правление новоприобретенным краем.

В силу указа императора Александра I от 14 августа 1810 года присоединенный к России галицийский округ получил временно официальное название “Тарнопольский Край”. Это название он должен был носить до времени полного и окончательного преобразования по образцу других губерний Российской империи.

Следует обратить внимание, что это название было дано помимо мнения Тейльса, который 7 (19) июня направил императору послание, в котором предлагал три варианта наименования:

«Наконец приемлю дерзновение всеподданнейше испросить В[аше] И[мператорское] В[еличество] благоизволения на наименование здешнего края областью Новороссийскою, или Красно-Росскою, или Галицийскою, которую, по моему мнению, удобно будет разделить на четыре уезда».

Александр I ответил Тейльсу 14 (26) августа:

«Край сей впредь до окончательного его устройства именовать Тарнопольским» [20].

В отклонении предложений Тейльса проявилась та деликатная дипломатическая сдержанность, характерная для политики Александра I, которая требовала не возбуждать нежелательной настороженности и обиды соседа, в данном случае Австрии, где в предлагаемых названиях могли увидеть слишком выразительное указание на то, что присоединение территории, переданной России согласно Шенбруннскому договору, является лишь только первым шагом к будущему включению всей Галицкой Руси в состав Российской империи.

Император Александр, каковы бы ни были его виды на будущее, считал недипломатичным открыто объявлять о таких видах, и хотел ограничиться пока более скромным названием “Тарнопольский Край”.

 

Преобразование австрийских государственно-правовых институций в Тарнопольском Крае по образцу российских губерний должно было проходить постепенно, без резкой ломки сложившихся порядков.

В то же время важная, принципиальная перемена произошла в другой сфере – в отношении новой власти к обществу, а в особенности к единственному в то время политически сознательному его классу, к шляхте. В сближении к этому общественному классу, в привлечении его на свою сторону, И.Тейльс видел главный залог утверждения новой власти на приобретенной территории.

 

Для осуществления высшей административной и судебной власти в провинции был образован так называемый “Комитет Тарнопольский”. Официальное название этого руководящего органа звучало: “Комитет в Крае Тарнопольском установленный”.

Комитет состоял из трех членов, назначенных из числа наиболее значительных представителей местных польских землевладельцев, и председателя, который представлял российскую власть. Как членов Комитета, так и его председателя назначал И.Тейльс, а назначение утверждал император Александр I.

Первыми членами Комитета были “обыватели округа тарнопольского” граф Кросновский, граф Баньковский и Забельский. Первым председателем Комитета был назначен маршалок шляхты Белостокского округа граф Михал Старженьский.

Однако вскоре этот состав был почти полностью заменен. Из вышеназванных лиц остался только Эразм Забельский, владелец Мишкович. Новыми членами Комитета стали Юзеф Целецкий, владелец Гадынковец, и Тадеуш Чарковский, владелец Высушки.

Последним председателем Комитета, уже под самый конец русской власти в Крае Тарнопольском, был назначен российский генерал Карл Баумгартен, который предназначался на должность будущего губернатора Тарнопольского Края.

Местонахождением Комитета был город Тарнополь, где в части построек монастыря Доминиканцев, соответственно для этой цели отремонтированных, помещались канцелярии Комитета.

 

29 июля 1810 года в Тарнополе был совершен торжественный акт принятия от населения присяги на нерушимую верность подданства новому монарху. В силу распоряжения И.Тейльса, в принесении присяги, кроме жителей Тарнополя, приняла обязательное участие вся шляхта края и духовенство обоих обрядов, а также по три депутата из каждого городка. После выполнения официальных формальностей, проведение которых было поручено М.Старженьскому, в латинском коллегиуме была принесена торжественная присяга. Еврейское население принесло ее в городской синагоге. На протяжении нескольких последующих дней была принята присяга от всего остального населения края. Жители городков и сел принесли ее перед лицом назначенных И.Тейльсом представителей шляхты, по форме, которая была определена специально для этой цели изданной инструкцией.

С 1 октября 1810 года во всем Тарнопольском Крае стал обязательным исключительно официальный православный юлианский календарь.

 

Вначале Тарнопольский Край был поделен на два округа: Тарнопольский и Залещицкий. В 1814 году был образован третий округ, Трембовельский, преимущественно из южной части округа Тарнопольского.

В каждом из названных окружных городов, Тарнополе, Трембовле и Залещиках, находилась российская окружная администрация.

Во главе каждой окружной администрации стоял староста “городничий”. Был он представителем правительства во всем округе, а вместе с тем был “полицмейстером” в городе, в котором располагалась окружная администрация. На эти должности обычно назначались русские офицеры, переведенные с действительной военной службы.

Так первым городничим Тарнопольского округа был “отставной майор, кавалер ордена св.Анны 3 степени”, Занковский. После его ухода функции тарнопольского старосты исполнял “отставной штабс-капитан” Деминский. В Залещиках на протяжении всего времени правления в крае, был городничим “отставной майор и надворный советник” Павел Бартошевич. В Трембовельском округе, со времени его образования в 1814 году, – Ян Гильфердинг, бывший помощник залещицкого старосты.

Уездные секретари, как и весь, впрочем, без исключения канцелярский персонал окружной администрации набирался исключительно из местных жителей, поляков. По сравнению с прежней австрийской системой власти, когда вся административная лестница сверху донизу была занята исключительно чиновниками немецкой национальности, это было существенной переменой. Естественным последствием такого новшества стала и другая, не менее важная с точки зрения польского общества, перемена. Вместо прежнего официального немецкого языка, появился – правда совместно с русским – язык польский, который в отношениях населения с властью становится языком официальным, за исключением личной канцелярии сенатора Тейльса, а также военных дел, которые велись исключительно на русском языке.

Очевидно, что русские власти не имели никакой причины для поддержки польского характера края, и, вводя польский язык в администрации, руководствовались исключительно соображениями местных практических потребностей.

Численность чиновников теперь была меньшей, чем прежде во времена Австрии. С точки зрения материальных интересов населения, которое было освобождено от надобности выделения значительных налоговых средств на содержание огромного числа чиновников, это также рассматривалось как изменение к лучшему.

 

Конечно, несмотря на кажущиеся проявления политического влияния шляхты, по сути дела единственным и исключительным решающим фактором была воля главы русской администрации И.Тейльса. Однако следует признать, что для тогдашнего местного населения между тем, что оно испытывало до того времени под австрийской властью, и тем, что наступало ныне под новой властью российской, была существенная разница к лучшему. Поэтому со стороны населения – а в особенности со стороны шляхты – на место прежней, глубокой, хотя редко внешне проявляющейся оппозиции по отношению к предыдущей власти, приходило несравненно более благосклонное отношение к новой власти. И такое отношение должно было давать австрийскому правительству основания для серьезных опасений, принимая во внимание оставшуюся под властью Австрии часть восточной Галиции.

 

Тарнопольский Край на протяжении всего времени российской власти оставался в целом под господством прежних австрийских законов. Советник Выпиур обозначил в одном из пунктов своего отчета, что “Комитет тарнопольский имел устное поручение в делах судебных, также в сфере права гражданского и уголовного, держаться законов австрийских, если за это время никакой другой закон не был объявлен”.

 

Как упоминалось, австрийцы перед своим уходом с территорий, переходящих под русскую власть, вывезли весь запас наличности и кассовые активы. Поэтому 7 (19) июля 1810 года И.Тейльс сообщал в Петербург, что австрийцы не оставили ни одного крейцера, и по этому поводу просил о возможно более скорой присылке пятнадцати тысяч рублей ассигнациями на покрытие самых необходимых расходов.

Также австрийский комиссар Дике позаботился о том, чтобы вместе с деньгами была вывезена вся финансовая документация – все акты, ведомости, налоговые книги и таблицы, которые показывали размеры финансовых поступлений и понесенных расходов, содержали информацию о размере и распределении налогов, обложении налогами отдельных плательщиков и т.д.

Замысел удался превосходно. Русские власти сразу же оказались в положении крайне затруднительном. Не имея возможности определить, какие налоги, и в каком размере наложить, с кого и в какие сроки их взимать, они вынуждены были покрывать расходы краевой администрации из своих собственных фондов, а тем временем практически с нуля, как если бы это происходило в каком-то новооткрытом крае, начинать организацию финансов.

 

Как отмечал Ян Лещинский:

«…Справедливость требует от нас признать, что к этой неблагодарной работе приступила власть российская с заслуживающей признания старательностью и терпеливостью, способом разумным, без ущемления населения, старалась устранить с пути преграды, которые ей приготовила особенная ловкость австрийского уполномоченного» [21].

 

Решение трудной и сложной задачи организации налогообложения И.Тейльс поручил Комитету Тарнопольскому и представителям местной шляхты. До времени полного завершения подготовительных работ, было решено полностью воздержаться от росписи и взимания прямых налогов.

Комитет в результате проведенного расследования установил, что австрийские власти еще в 1809 году успели собрать с населения все налоги до дня 1 мая 1811 года, причем значительное число плательщиков не получило надлежащих квитанций за внесенные наличными налоги.

Уровень налогообложения и вообще фискальные условия при русской власти были в целом более благоприятными для местного населения, чем при власти австрийской, что способствовало росту благосостояния жителей Тарнопольского Края.

 

Положительные результаты для населения края имело и введение русских денег. Вскоре после перехода края под власть России, правительство при введении русского рубля изъяло из обращения огромное количество бумажных австрийских денег. А в 1811 году, по причине постигшего Австрию финансового кризиса, курс австрийских банкнот был понижен на 75 процентов. Население Тарнопольского Края таким образом было избавлено от серьезных материальных потерь, которые понесло население остальной, австрийской части Галиции.

 

В августе 1810 года на основании императорского указа вдоль линии новой границы был установлен таможенный кордон. На этой таможенной линии была устроена главная таможня в селе Цеброве, а также две таможни в Подлесье и в Залещиках.

 

В Тарнополе при русской власти было построено неподалеку от Доминиканского костела здание, в котором размещалось военное командование – так называемые Полковничьи палаты (Oberstgebaude), также построили каменное здание военного госпиталя, жилища для офицеров. В Трембовле были построены два каменных дома. Кроме того в Тарнополе, Трембовле, Залещиках и даже в некоторых селах, в которых стояли гарнизонами войска, построили несколько каменных казенных конюшен.

Большинство этих зданий во вполне хорошем состоянии существовало еще в начале ХХ века. (Здания Полковничьих палат и военного госпиталя в Тарнополе были разрушены в ходе боев за город в 1944 году, и после войны снесены).

 

Принимая во внимание запоздалое и уменьшенное поступление денежных доходов, а также понесенные расходы, можно признать, что за время пребывания под русской властью Тарнопольский Край не принес русской казне никаких доходов, а то и причинил убытки.

 

На протяжении всего периода русской власти в Тарнопольском Крае стоял гарнизонами батальон пехоты численностью около 1000 человек, из них две роты в самом городе Тарнополе. В Тарнополе располагалось также командование батальона, полковое же командование находилось в Каменце-Подольском.

Кроме того небольшое подразделение артиллерии было расположено в Городке (Подольском) для прикрытия Днестра. Также мелкие отряды казаков были разбросаны по краю и вдоль таможенного кордона. Снабжением войск провиантом, их размещением занимались окружные управления, а в черте города Тарнополя и в ближайших его окрестностях эти функции исполнял тарнопольский магистрат под надзором Комитета.

Все находившиеся в крае вооруженные силы состояли исключительно из русских.

Первые три года в крае не проводилось никаких рекрутских наборов. Первый и единственный рекрутский набор в Тарнопольском Крае был проведен только осенью 1813 года. За время с 23 октября по 27 декабря того года русская рекрутационная комиссия, в составе сенатора Тейльса, председателя Комитета Баумгартена и члена Комитета Забельского на 32-х заседаниях призвала 2235 рекрутов, среди которых примерно четверть была римо-католиками и три четверти греко-католиками. Призыву подлежали мужчины нешляхетского происхождения, христианского вероисповедания, в возрасте от 19 до 36 лет. Все призванные были направлены для службы в полки, дислоцированные в глубине империи.

При передаче Тарнопольского Края Австрии в 1815 году, когда заключалась соответствующая конвенция, подписанная 3 мая 1815 года, вопрос о возвращении призванных в Тарнопольском Крае рекрутов был просто упущен из виду, да и затем австрийское правительство не сочло нужным напомнить об увольнении своих подданных с русской службы.

Только 23 февраля 1816 года львовское губернское управление получило уведомление от русской комиссии в Варшаве о том, что по приказу генерал-фельдмаршала Барклая де Толли призванные в Тарнопольском Крае солдаты, уволенные с русской службы, в ближайшее время будут доставлены к границе.

Однако это решение русского правительства, принятое по его собственной инициативе, исполнение которого было совершенно оставлено без внимания австрийскими властями, имело весьма незначительный результат. 28 февраля злочевский окружной комиссар Людвиг фон Оттерсхаузен принял под расписку от русских властей в Радзивиллове 113 человек бывших тарнопольских рекрутов, которые затем были доставлены в Тарнопольский округ и отосланы в места прежнего проживания.

 

(Кстати, когда накануне войны с Наполеоном в России формировались новые полки, 29 октября 1811 года был сформирован полк, получивший в честь новоприобретенного Россией города название Тарнопольского. Тарнопольский полк был сформирован из двух рот Углицкого, трех рот Московского, двух рот Архангелогородского и одной роты Казанского гарнизонных полков. Сформирован он был в городе Москве в составе трех батальонов. Полк принял участие в Отечественной войне 1812 года, в боях на Шевардинском редуте и непосредственно под Бородино на Семеновских флешах. После передачи Тарнопольского Края Австрии Тарнопольский полк 5 октября 1815 года был переименован в Житомирский пехотный полк. С Тарнопольским Краем и городом Тарнополем этот полк ничего общего кроме названия не имел.)

 

Управление делами греко-католической церкви на территории переданного России края галицкий греко-католический митрополит Антоний Ангеллович своим пастырским письмом, изданным во Львове 9 мая 1810 года, поручил Григорию Ганкевичу, приходскому священнику и декану трембовельскому.

Священник Ганкевич исполнял свои духовные функции в Тарнопольском Крае с полной лояльностью к новой русской власти. Своим распоряжением от 12 июля 1810 года он предписывал подвластному духовенству как можно чаще оглашать имена Их Императорских Величеств во время богослужений, совершаемых на основе греко-католического обряда и устава. Также совершенно лояльным по отношению к новой власти было изданное 21 июля распоряжение о принесении греко-католическим духовенством присяги на верность новому монарху.

21 января 1811 года была упразднена учрежденная Ангелловичем трембовельская консистория, а вместо нее учреждено “Тарнопольское духовное управление”. Священник Ганкевич был назначен архикафедральным каноником луцким, с титулом делегата духовного в Тарнопольском Крае.

Отношение новой русской власти к вероисповедным делам вообще, и к духовенству обоих обрядов в частности, было вполне корректным. Проявлялось даже стремление приобрести расположение духовенства за счет существенных экономических льгот, как, например, отмены обременительных предписаний времен Иосифа II, нормирующих доходы духовенства.

В то же время оставляли желать много лучшего взаимные отношения духовенства обоих обрядов – латинского и греко-униатского. Со стороны латинского клира в могилевскую римско-католическую митрополитальную консисторию поступали частые жалобы, результатом которых было распоряжение от 4 (16) июня 1814 года, изданное во исполнение указа императора Александра греко-католической луцкой консисторией, с призывом, чтобы никто из униатского духовенства не уделял латинским прихожанам никаких духовных услуг без особого на то от латинских приходских священников позволения.

В 1813 году сенатор Тейльс дал разрешение Иосифу Перлю на учреждение в Тарнополе еврейской школы с немецким языком преподавания. Школа эта, созданная на средства учредителя и содержавшаяся израэлитскими религиозными общинами Тарнополя и Збаража, продолжала свою деятельность и после 1815 года.

 

После поражения наполеоновской империи, в Вене в сентябре 1814 года собрался конгресс представителей европейских государств. Ведущую роль на Венском конгрессе играли Россия, Австрия, Англия и Пруссия. Одной из задач конгресса был передел территорий в Европе. Споры возникли по вопросу об участи Польши.

В результате трех разделов Речи Посполитой в XVIII веке ее территория была полностью поделена между Австрией, Пруссией и Россией. При этом Россия не посягала на коренные польские земли, а в основном, возвратила бывшие владения князей Рюриковичей, захваченные ранее Польшей и Литвой, и приобрела Южную Лифляндию, Курляндию и часть Литвы. Польские земли были поделены между Австрией и Пруссией, и на части этих земель Наполеоном в 1807–1809 годах было создано Варшавское герцогство.

После поражения Наполеона территория Варшавского герцогства опять могла быть возвращена прежним владетелям – Австрии и Пруссии.

Император Александр I, будучи еще великим князем, сблизился с молодым поляком князем Адамом Чарторыйским и проникся симпатией к полякам.

Во время Венского конгресса князь А.Чарторыйский, который являлся советником императора Александра I по польским делам, привел к императору представителей от всех воеводств Варшавского герцогства, и вместе с ними обратился к императору с просьбой не отдавать Польшу немцам, а принять ее в состав Российской империи [22].

Александр I, идя наперекор другим участникам переговоров, не допустил уничтожения Варшавского герцогства, а добился включения его под названием Королевства (Царства) Польского в состав своей империи, хотя и вынужден был пойти на некоторые уступки.

Западные земли герцогства были отданы Пруссии и получили впоследствии название Познаньского герцогства, а некоторые южные территории отошли к Австрии. Город Краков с прилегающей территорией был объявлен самостоятельной республикой.

Таким образом, стремясь облагодетельствовать поляков, Александр I ввел в состав Российской империи коренные польские земли, оставляя в то же время под властью Австрии Галицкую Русь, а кроме того, согласился на возвращение Австрии уже входившего в состав России Тарнопольского Края.

 

3 мая 1815 года в Вене была подписана австро-русская конвенция, статья I которой содержала условие возврата Австрии всего Тарнопольского Края. Эта статья была затем включена дословно как параграф V в Заключительный Акт (Acte Final) Венского конгресса, подписанный 9 июня 1815 года.

Об окончательном подписании венского Заключительного Акта был немедленно уведомлен тогдашний губернатор Галиции барон Франц Гауэр, которому также было дано поручение незамедлительно обеспечить подготовку к процедуре “ревиндикации”, то есть возвращения Тарнопольского Края. Во львовском губернском управлении постановили прежде всего снестись в этом деле с представителем русского правительства в Тарнополе, сенатором Тейльсом.

Эта миссия была поручена советнику львовского губернского управления Краттеру. Австрийский посланник с официальным письмом Ф.Гауера к И.Тейльсу ранним утром 20 июня 1815 года прибыл на русскую таможню в Цеброве. После длительных совещаний было решено подозрительного “курьера” под сильным эскортом казаков доставить в Тарнополь, куда Краттер прибыл в тот же день в полдень.

 

30 июля на территорию Тарнопольского Края вступили две пехотных роты и эскадрон австрийской кавалерии, совершая таким образом военную оккупацию возвращаемой провинции. В тот же день была разослана по всему краю отпечатанная прокламация о произошедшей смене власти. Двумя днями позднее, 1 августа в 3 часа пополудни прибыл в Тарнополь австрийский гражданский комиссар Штуттерхайм, и вместе с генералом Ляйбингером направился прямо к Тейльсу.

 

6 августа был совершен формальный акт передачи Тарнопольского Края во владение Австрии. Во время этого торжественного мероприятия были вывешены австрийские орлы на административных зданиях, откуда русские орлы были сняты предыдущим днем.

Одновременно русский гарнизонный батальон дорогой на Хоростков вышел из Тарнополя. В крае осталось только 60 русских казаков, как почетная стража при Тейльсе и его чиновниках, которые должны были остаться еще на несколько дней для формального завершения русского правления, урегулирования счетов, передачи актов и ликвидации налоговых дел.

Уже до 19 августа удалось достичь согласия по спорным вопросам и подписать окончательный протокол по расчетам с русской администрацией. 22 августа 1815 года ранним утром сенатор Тейльс в сопровождении бывшего председателя Комитета, Баумгартена, увозя с собой кассу и архив русской администрации, покинул Тарнополь.

 

Игнатий Тейльс считал возвращение Австрии Тарнопольского Края серьезной ошибкой русского правительства. В своей личной переписке с давним приятелем, Старженьским, Тейльс выражал свое глубокое возмущение по этому поводу, и возлагал ответственность за эту ошибку на советников императора Александра I и российских представителей на Венском конгрессе [23].

 

Завершился исторический акт, на первый взгляд мелкий, едва заметный на фоне событий, происходивших тогда в Европе, но в то же время заключавший в себе серьезное предостережение для Австрии. Он показал, что возможность перехода восточной Галиции под власть России является вполне реальной.

Император Наполеон

Император Наполеон

Император Напол...
Князь Юзеф Понятовский

Князь Юзеф Понятовский

Князь Юзеф Поня...
Князь Голицын

Князь Сергей Федорович Голицын

Князь Голицын
Герцогство Варшавское

Герцогство Варшавское 1809 г.

Герцогство Варш...
Граф Беллегарде

Граф Фридрих Генрих Беллегарде

Граф Беллегарде
Император Александр I

Император Александр I

 

Император Алекс...
Тарнополь. Торговая площадь

Тарнополь. Торговая площадь, Доминиканский костел, слева “Полковничьи палаты”

Тарнополь. Торг...
Тарнополь. “Полковничьи палаты”

Тарнополь. “Полковничьи палаты” (Фото конца XIX в.)

 

Тарнополь. “Пол...

 

Примечания:

1. Leszczynski Jan. Rzady Rosyjskie w kraju Tarnopolskim 1809-1815. Krakow-Warszawa, 1903, s.22.

2. Die Stadt Lemberg im Jahre 1809 unter osterreichischer, polnischer und russischer Regierung. Tagebuch eines Augenzeugen. Lemberg, 1862, S.5.

3. Die Stadt Lemberg.., S.8.

4. Die Stadt Lemberg.., S.20.

5. Die Stadt Lemberg.., S.24.

6. Kunasiewicz S. Lwow w roku 1809. Lwow, 1890, s.148.

7. Die Stadt Lemberg.., S.25.

8. Die Stadt Lemberg.., S.26.

9. Die Stadt Lemberg.., S.27.

10. Kunasiewicz S. Lwow w roku 1809, s.157-158.

11. Die Stadt Lemberg.., S.28.

12. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.11.

13. Die Stadt Lemberg.., S.34-35.

14. Kunasiewicz S. Lwow w roku 1809, s.185.

15. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.3.

16. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.13.

17. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.20.

18. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.172.

19. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.69.

20. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.187.

21. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.119.

22. ВЪстникъ Юго-Западной и Западной Россiи. Кiевъ, сентябрь 1863, с.243.

23. Leszczynski J. Rzady Rosyjskie.., s.151.


(Продолжение следует)

(Предыдущая глава)