• PDF

Галицкая Русь (1772 – 1914)

Глава 7. Обращения “Головной Руской Рады”. Языковой вопрос

Леонид СОКОЛОВ

Итак, галицкие русины объявили себя в немецкой терминологии народом “рутенов” и выступили с требованиями своих национальных прав. Однако австрийские немцы никакого народа рутенов не знали и сочли это выдумкой графа Стадиона, что дало повод для шуток типа: “Как Колумб открыл Америку, так граф Стадион открыл рутенов”. Венский юморист Сафир предложил ввести новое летоисчисление “от изобретения рутенов” [1].

Поэтому русинам пришлось давать разъяснения по поводу своей национальной принадлежности.

В конце августа 1848 года в венский парламент поступило обращение под названием “Памятное письмо рутенской нации в Галиции для разъяснения ее отношений”  [“Denkschrift der ruthenischen Nation in Galizien zur Aufklarung ihrer Verhaltnisse”],  составленное “Головной Руской Радой” и датированное 31 июля 1848 года [2].

Авторы письма начинали с того, что государственные деятели и литераторы обычно говорят о Галиции как о польской земле, язык в Галиции называют польским и даже депутатов венского парламента именуют просто польскими депутатами. На самом деле проживает в Галиции различное население: рутены, поляки (мазуры), валахи, немцы, армяне, евреи и караимы. Но главным народом являются рутены, которые сами себя называют русинами. Рутены отличаются от поляков языком, письменностью, обычаями и церковным обрядом. Рутены заселяют в настоящее время южную Россию, юго-восточную Польшу, Галицию и северную Венгрию и насчитывают 15 миллионов душ.

Далее речь идет об истории рутенов, которые в прошлом были могучим народом с собственными князьями из рода Владимира Великого, затем были завоеваны монголами и поляками, пока не перешли под власть Австрии.

Говорится о былых заслугах рутенов, защищавших Европу от нашествия диких орд.  «Мы рутены, были настоящей передовой стеной Европы против диких азиатов. Все это господа поляки забыли. Почему не хвалятся они своими подвигами против великого шведского короля? Вовсе не они были теми, кто сломил силу этого завоевателя на полях Полтавы» [3].

(Любопытная деталь: разгром шведов под Полтавой рутены ставят себе с заслугу. Если исходить из того, что рутены здесь отождествляют себя с малороссами, то во всяком случае очевидно, что к мазепинцам они себя не причисляют.)

Далее авторы письма рассказывают об угнетении рутенов польской шляхтой, о полонизации, протестуют против причисления рутенов к полякам, требуют прав для свободного развития своей национальности и выражают надежду, что в конституционном Австрийском государстве они обретут свое благополучие. Об отношении рутенов к великороссам письмо не упоминает.

 

Вскоре депутаты венского парламента получили второе заявление “Руской Рады” под названием: “Изложение современных отношений в Галиции”  [“Darstellung der gegenwartigen Zustande in Galizien”],  датированное 20 августа 1848 года [4].

Здесь опять говорится, что два самых крупных народа Галиции, рутены и поляки, представляют собой различные нации. Рутенский народ образует свою отдельную нацию так же как русские  (Russen),  чехи, хорваты, сербы, болгары, поляки и другие славянские народы. Среди населения Галиции, насчитывающего более 5 миллионов, есть более 2 ½ миллионов рутенов, которые верно преданы своему языку и восточному обряду.

Далее авторы вновь обращаются к истории, указывают, что на большей части населенной рутенами Галиции существовало некогда самостоятельное рутенское государство  (ruthenische Reich).  Когда большое русское государство  (russische Reich)  при наследниках Рюрика и Владимира распалось, а затем было захвачено монголо-татарами, поднялись величие и сила русских князей  (russischen Fursten)  городов Владимира и Галича и возникло потом большое самостоятельное государство рутенов с главными городами Галичем и Владимиром, отчего также наименование королевства Галиции и Лодомерии происходит.

После пресечения династии рутенских князей  (ruthenische Fursten)  Галиции из рода Рюрика и Владимира это самостоятельное рутенское государство было захвачено польским королем Казимиром и присоединено к польскому королевству, где в польской неволе рутены томились до счастливого момента занятия Галиции Австрией.

(В этом изложении исторических событий обращает внимание путаница с терминологией. Вначале русские  (Russen)  отмечаются как отдельный народ, и по смыслу слово Russen здесь должно означать великороссов, однако ниже государство Рюрика и Владимира и их наследников именуется русским государством  (Russische Reich)  и князья городов Владимира и Галича именуются русскими князьями  (russischen Fursten).  А несколько ниже князья галицкие уже называются рутенскими  (ruthenisch),  так что понятия русский и рутенский здесь смешиваются и по существу оказываются тождественными.)

В заключительной части этого письма “Руская Рада” выдвигала требование раздела Галиции на две провинции – рутенскую и польскую, ибо только таким путем могут быть установлены спокойствие и порядок.

 

Однако немцы с недоверием воспринимали приводимые “Руской Радой” рассуждения о нации рутенов. Немцы знали в Восточной Европе лишь русских  (Russen),  упоминаемые же в папских буллах рутены были им неизвестны. Тому факту, что галицкие русины произносят свои слова иначе, чем великороссы, немецкие чиновники не придавали особого значения, так как и у немцев есть много наречий. В различных немецких землях по-разному произносят слова и употребляют свои, непонятные другим выражения, но тем не менее немцы считают себя одним народом и имеют один литературный язык. Когда галичане объявили себя рутенами, одни из венских немцев по этому поводу шутили, а другие прямо обвиняли “рутенов” в недобросовестности и лжи.

Отношение рутенов к великороссам в вышеупомянутых посланиях четко не определялось, а было выражено довольно путано и двусмысленно.

Поэтому в Вену было направлено следующее послание, обращенное к “Немецким братьям!”  [“Deutsche Bruder!”],  датированное 23 августа 1848 года [5].

В обращении говорилось:

«Раздаются голоса, подозревающие нас в тяготении к России и поэтому не желающие допустить нашего национального развития. Этот пункт уже долгое время образует в высшей степени коварную засаду, из которой наши враги со смертоносными ударами нападают на нашу национальность, как только она отважится проявить признаки жизни. Немецкие братья! Также и русские (Russen)  являются нашими соплеменниками, та же самая славянская кровь течет в наших жилах, общая судьба в прежние времена, родственный язык, обычаи и т.п. делают русских (russischen)  братьев для наших сердец ценными и дорогими (werth und theuer).  Если бы мы хотели это отрицать, то не нашли бы у вас никакой веры; мы бы лгали, и не могли бы выступать перед очами Европы как честные и добросовестные люди.

Но здесь существует большое различие между народом и правительством, между кровным родством и политическим благополучием, чего никто не может отрицать.

Человеческая натура так создана, что сама непроизвольно туда склоняется, где надеется, что ей будет лучше.

Рассмотрение вышеупомянутого вопроса следует ограничить только одним пунктом: найдем ли мы, австрийские рутены, для себя больше счастья под скипетром России или нет. Если первое, тогда конечно была бы у нас склонность под русским скипетром (russischen Szepter)  наше счастье искать. Не будет ничего более естественного чем то, что мы со страстным желанием будем ожидать момента, когда мы сможем перейти под русские знамена (russischen Fahnen).

Чтобы эту склонность сдержать, существует для Австрии главная задача, задача величайшей важности, от решения которой наше благо и благо Австрии очень зависят, тем более, что и другие славянские народы, живущие под скипетром Австрии, также эту склонность в своих сердцах лелеять могут. Речь идет теперь лишь о том – как эта величайшая задача должна быть решена.

Так как? Может быть путем угнетения народа? – Каждое действие порождает противодействие. Чем больше немцы нас рутенов станут давить, тем больше мы станем проявлять противодействие и очень естественно будет расти у нас желание, с нашими менее угнетенными братьями в России объединиться» [6].

Далее авторы доказывают, что всякие способы угнетения рутенов не дадут положительного результата, и что  «Нет ничего другого как только благополучие нации!

Так, немецкие братья, наше национальное благополучие есть той крепкой связью, которая нас с вами на вечные времена соединит» [7].

Здесь отмечается тот факт, что австрийские власти признавали родственность галицких русинов с русскими в России и на этом основании подозревали их в тяготении к России. Далее в своем обращении сами рутены признают русских своими соплеменниками, указывая на общность судьбы в прошлые времена, родственность языка и обычаев, отрицание чего было бы, по их словам, ложью.

Не отрицая родственности народов, рутены подчеркивают различие между народом и правительством. Отвергая подозрения в тяготении их к России, рутены в своем обращении тем не менее вполне откровенно высказывают предупреждение, что если притеснения рутенов в Австрии не прекратятся, они могут искать счастья под русским скипетром.

 

Вскоре поступило в венский парламент четвертое обращение “Руской Рады”, адресованное “Высокому Государственному Собранию!”  [“Hohe Reichsversammlung!”]  и датированное 25 августа 1848 года [8].

В нем опять выражались протесты против притязаний поляков, отрицавших в парламенте права галицких русинов как народности, отдельной от польской. В частности, в обращении говорилось:  «Что мы не являемся поляками, уже высказывались как немецкие писатели – Энгель, Гоппе, Рорер, Краттер, так и славянские – Шафарик, Устрялов, Карамзин и даже польские – Длугош, Кромер, Нарушевич, Лелевель, и признали нашу рутенскую национальность отдельной от польской» [9].

 

Во всех этих обращениях к венскому парламенту определенно проводилась мысль об отдельности рутенов от поляков. В то же время отношение к русским выражено не вполне отчетливо за исключением разве что обращения к “немецким братьям”. Это было обусловлено тем сложным положением, в котором оказались галицкие русины, вынужденные, отстаивая национальные права, согласовывать свои позиции с интересами австрийских властей.

В обращении “Руской Рады” указывалось, что рутены населяют и южную Россию, но население южной России никогда не называло себя “рутенами”, и немецкие ученые его так не называли. Если русины хотели заявить о своей идентичности с населением южной России, то им следовало бы назвать себя принятым тогда термином  Kleinrussen  – малороссы. Возможно, что они опасались и этого термина – хоть и  Klein,  а все-таки  Russen.

Следует отметить, что термин “русские” в те времена был обобщающим названием для великороссов, малороссов, белорусов. Также и галицких русинов австрийские власти вначале называли “русскими”  (Russen).

Кстати, на планах города Львова, изданных в первой половине XIX века, улица Русская по-немецки называется  Russische Gasse.

 

В конечном итоге все эти не вполне ясные рассуждения деятелей “Руской Рады” о национальности галицких русинов, принятие ими названия “рутены”, и стремление австрийских властей в Галиции отделить рутенов от России как таковой, привели к тому, что создалось впечатление, якобы рутены представляют собой некий отдельный народ, живущий только в пределах Австрийской империи.

Но подобная трактовка национальной принадлежности галицких русинов, которую можно обозначить термином “рутенизм”, была явно искусственным порождением австрийской политики и не укоренилась на галицкой почве.

Между прочим, немцы, которые поначалу шутили по поводу изобретения “рутенов”, в дальнейшем свыклись с этим наименованием, и даже в ХХ веке, хотя и признавали рутенов принадлежащими к малороссам, но все-таки считали их отдельным племенем. Так, например, в седьмом издании энциклопедии  “Meyers Lexikon”,  выходившем в 20-х годах ХХ века, рутены определялись как  «малорусское племя [Kleinrussischen Volksstamm]  по обе стороны Карпат, приблизительно 4 млн.чел.» [10].

***

В опубликованном газетой “Зоря Галицка” тексте первого воззвания “Головной Руской Рады” и в других материалах постоянно встречается слово “русины”, в немецких текстах обращений “Рады” к венскому парламенту – слово  “Ruthenen”  (“рутены”), но нигде ни разу не встречается слово “украинцы”.

Но тогда как воспринимать утверждения отдельных украинских историков о том, что галицкие русины еще в первом своем воззвании заявили о своей принадлежности к  “великому украинскому народу”,  и даже говорили о себе:  “Мы галицкие украинцы”.  Да и советские историки писали, что губернатору Стадиону была вручена петиция от имени  “украинского” населения, а в своем воззвании к народу “Рада”, по их словам, подчеркивала,  “что население Восточной Галиции – это часть украинского народа”.

Дело в том, что здесь мы опять встречаемся с излюбленным приемом украинских историков, который состоит в том, что как термин “Украина” по отношению к территории, так же и термин “украинский”, в качестве определения национальности, применяется к тем временам, когда он в таком значении вообще не использовался.

На примере с воззванием “Головной Руской Рады” мы можем видеть, как украинские историки совершают прямой подлог, заменяя слово “руский” словом “украинский”. Если исходить из того, что под “руским” народом галицкие русины здесь понимали жителей южной России, которых лишь  впоследствии стали называть украинцами, так же как и самих галичан, то следовало бы это пояснить, а не заниматься подменой терминов.

Примечательно, что в этом занятии украинские авторы нашли помощников в лице советских историков, которые, как известно, вели идеологическую борьбу с “украинским буржуазным национализмом”, но в то же время фактически подыгрывали своим идеологическим противникам, говоря о галичанах середины XIX века как об “украинцах”, а “Головну Руску Раду” называя “украинской националистической организацией”.

Галицкие русины не могли в 1848 году называть себя украинцами по той простой причине, что термин “украинцы” тогда еще не употреблялся как обозначение национальности, а слово “Украина” было чисто географическим названием, относившимся к району Поднепровья, даже не граничившему с Галицией, а отделенному от нее землями Волыни и Подолии.

 

Однако, не имея возможности опровергнуть факт подмены слова “руский” словом “украинский”, можно выдвинуть возражение, что хотя “Головна Руска Рада” и не использовала в своих документах термин “украинский”, но по существу она все-таки была украинской националистической организацией.

Созданная по инициативе губернатора Галиции графа Ф.Стадиона и вынужденная считаться с его мнениями, “Головная Руска Рада” не решилась открыто заявить о признании идеи общерусского национального единства, но это обстоятельство нельзя считать достаточным основанием для того, чтобы называть ее “украинской националистической организацией” и утверждать, что “Руска Рада” положила начало превращению Галиции в “организационную твердыню украинства”.

Несмотря на свое заявление об отдельности рутенов от русских  (Russen),  “Руска Рада” признавала русских  (Russen)  соплеменниками галицких русинов, указывала, что “та же самая славянская кровь течет в наших жилах”; признавала общность исторической судьбы галицких русинов и русских; называла язык русских родственным языком. Мало того, “Головна Руска Рада” высказывалась в том смысле, что при определенных условиях русины могут естественно “со страстным желанием” ожидать момента, когда они получат возможность перейти под власть царской России – “под русский скипетр”, “под русские знамена”. Все это никак не укладывается в определение “украинской националистической организации”.

Если уже искать в 1848 году в Галиции “украинскую” организацию, то таковой следует считать не “Головну Руску Раду”, а созданный поляками “Руский Собор”, который призывал русинов объединиться с поляками для будущей борьбы против царской России.

Поэтому ни формально, ни по существу нет причин считать “Головну Руску Раду” украинской националистической организацией. Хотя и следует признать, что изложенные в ее обращениях рассуждения о национальной принадлежности галицких русинов были довольно путаными, и давали основания для различных истолкований.

Ясно и недвусмысленно о своей национальной принадлежности галицкие русины заявят через 18 лет после описываемых событий – в 1866 году.

 

***

Как только галицкие русины стали выступать с требованием предоставления им национальных прав, сразу же противники равноправия русинов приплели к этому делу вездесущую руку Москвы, и принялись распускать слухи, якобы галицко-русское духовенство взялось отстаивать права русинов потому, что получает за это рубли. А так как рубли имели хождение в России, то все должны были понять, чья именно рука направляет национальное движение русинов в Галиции.

По этому поводу “Головна Руска Рада” была вынуждена издать 24 августа 1848 года соответствующее “Предостережение”, опубликованное в 16-м номере газеты “Зоря Галицка”:

 

«Предостережение.

Со всех сторон доведываемся, что всякими письмами и также устно распускаются в народе ложные вести. К таким вестям принадлежит та: “Якобы наше духовенство бунтовало людей; якобы Высокопреосвященный наш Митрополит, Преосвященный наш Епископ, и Священники достали за то рубли, чтобы народ бунтовать и за рубли кому-то там запродать”. Не верьте тому, добрые люди; то все не правда и чистая напасть! Ибо то сердятся какие-то люди на духовенство ваше, что оно одно среди Вас имеющее ученость, занамается искренне делом руского народа, чтобы судьбу его улучшить.

От Рады Головной Руской.

Львов, дня 24 августа 1848».

[«Пересторога.

Зо всЪхъ сторонъ довЪдуемся, що всякими письмами й также оустно розпускаются межи народъ ложни вЪсти. До такыхъ вЪстей належитъ тая: “Якобы наше духовеньство бунтовало людей; якобы Высокопреосвященный нашъ Митрополитъ, Преосвященный нашъ Єпископъ, и Священникы достали за тое рублЪ, абы народъ бунтовати и за рублЪ комусь тамъ запродати”. НевЪрте тому, добри люди; то все не правда и чиста напасть! Бо то сердятся якись люди на духовеньство ваше, що оно одно межи Вами маюче оученость, оуймаеся щиро за справою руского народа, абы долю єго полЪпшити.

Одъ Рады Головнои Рускои.

Львовъ дня 24 серпня 1848»] [11].

 

Кстати, в сентябре “Зоря Галицка” была вынуждена опубликовать еще одно “Предостережение”, на сей раз по поводу злоупотребления алкоголем, которое стало распространяться среди галицко-русского селянства после освобождения от панщины:

 

«Предостережение.

Доходят до нас вести, что есть такие люди, которые освобождением от панщины злоупотребляют; вот например: что сидят днями целыми в корчмах и напиваются, и оставляют в небрежении хозяйство и заработок. И также слышно, что появляются частые кражи. За такие большие грехи будет Бог тяжко карать. Разве годится Бога так гневить за ту Его великую милость, какую теперь познали? Разве ласка Божья должна нам послужить на погибель нашу? Добрые люди! Остановитесь и напоминайте один другому; вы, которые те слова читаете или слышите, возвысьте голос ваш и при каждой способности говорите далее, и говорите сильно, чтобы остепенились те, которые ничего иного на свете не хотят знать и делать, как только пить, упиваться и красть. Наверно снова начнут теперь села гореть, как то обычно осенью бывает, когда начинают собранные дары Божьи пропивать и хаты в беспорядке оставлять; а весной пропив труд свой, будут нарекать на тяжелое время до нового урожая! И так остерегайтесь, и говорите себе смело правду, чтобы то несчастное пьянство исчезло среди народа руского и так осуждаемого за пьянство».

[«Пересторога.

Доходятъ насъ вЪсти, що суть таки люди, котри освободженя одъ паньщины до злого надуживаютъ; отъ наприкладъ: що сидятъ днями цЪлыми въ корчмахъ и напиваются, тай занедбуютъ и марнуютъ господарство и заробокъ. И также чути, що появляются части крадЪжи. За таки велики грЪхы буде Богъ тяжко карати. Чижъ то годится Бога такъ гнЪвити за тую Єго велику милость, якоисьмо теперь дознали? Чижъ то ласка Божа мае намъ послужити на погибель нашу? Добри люди! застановЪтся и напоминайте единъ другого; вы котри тiи слова читаете або чуете, поднесЪтъ голосъ вашъ и при каждой способности говорЪтъ далЪ, а говорЪтъ сильно, щобы оустаткували ся тїи, котри нЪчого иного на свЪтЪ не хочутъ знати и робити, якъ но пити, оупиватися и красти. Запевне то зновъ зачнутъ теперъ села горЪти, якъ то звычайно въ осени бувае, коли зачинаютъ позбирани дары Божи пропивати, и хаты въ неладЪ зоставляти; тай на веснЪ пропивше працю свою, будутъ нарЪкати на тяжкїй передновокъ! Оже перестерЪгайте себе, и говорите собЪ смЪло правду, абы разъ тое нещасне пїяньство счезло спомежи народа руского и такъ окрычанного за пїяньство!»] [12].

***

Поляки, организовавшие “Рускiй Соборъ” и старавшиеся привлечь русинов к совместной с поляками революционной борьбе против России, в то же время в отношении “Головной Руской Рады” сеяли подозрения, что она, выступая за раздел Галиции, стремится оторвать от Австрии Восточную Галицию и присоединить ее к России.

Член “Руского Собора” Антоний Домбчанский, советник шляхетского суда, который, кстати, принадлежал к греко-католическому вероисповеданию, в своей брошюре “Выяснение дела руского”  [“Wyjasnienie sprawy ruskiej”],  так обосновывал эту версию.

Указывая, что Русь (Галицкая) была бы не в состоянии укомплектовать своими сторонниками даже один суд, А.Домбчанский далее писал:

«Насколько мне известно, нет во всей Галиции ни одного юриста, который знал бы в совершенстве руский язык и письменность. Вся интеллигенция состоит из Поляков, или, как их собор Святоюрский называет, отщепенцев. Немецкие чиновники не смогли бы никоим образом этот язык усвоить, отчасти потому, что есть очень трудным, частью же потому, что во всей Галиции нашлось бы не более трех человек, которые бы этим языком и письменностью в совершенстве владели, и были способны их преподавать. Ни одна книга, ни один закон не были по сей день на язык руский переведены. Поэтому новое руское Губернское управление должно было бы себе чиновников из России выписывать…» [13].

А.Домбчанский называл руководителей “Руской Рады”, в значительном числе являвшихся греко-католическими священниками, “собором Святоюрским”, и отмечал, что  «насчитал собор Святоюрский пятнадцать миллионов своих единоверцев, из которых двенадцать с половиной миллионов принадлежат к России…».  А так как двенадцать восточных округов Галиции самостоятельно существовать не смогут, поэтому должны будут волей-неволей  «к своим единоверцам и одноплеменникам в России присоединиться…» [14].

Здесь может показаться неуместным высказывание о “единоверцах”, потому что галицкие русины были греко-католиками, а российские малороссы православными. Но А.Домбчанский не обращал на это внимания, ибо считал, что руководители “Руской Рады” как раз и хотят перейти в православие.

«…Собор Святоюрский, как духовная каста может быть только в том заинтересован, чтобы сделать господствующим обряд греческий. В Австрии никогда этого не будет, а в России уже существует» [15].

Затем автор подводил читателя к мысли о том, что духовенство из “Руской Рады” хочет иметь главой своей церкви не Папу римского, а царя Николая, как это уже заведено в России.

Далее А.Домбчанский писал:

«…Язык руский, ежели его таковым можем считать, есть средним между польским и российским языком. В устной речи приближается он более к польскому, на письме же, за исключением нескольких звуков, совершенно подобен российскому языку. Члены собора Святоюрского, хотя без исключения говорят и пишут по-польски, все же приняли сейчас в своих писаниях российский шрифт, который еще должны были учиться распознавать. Боятся они ополячиться, а не боятся омоскалиться!» [16].

Заметив, что “собор Святоюрский” в своем воззвании упоминает о  «родственности с российскими провинциями»,  А.Домбчанский, который считал эти провинции “польско-рускими”, спрашивал:

«А почему же собор Святоюрский хочет эту общность с польско-рускими провинциями так поспешно провозгласить?»

И отвечал:

«Очевидно потому, что стремится соединить Русь с той семьей народов, которая под российским скипетром пребывает» [17].

 

Таким образом, хотя руководители “Головной Руской Рады” и объявили галицких русинов отдельным народом, это не избавило их от обвинений в тяготении к России.

 

***

Как упоминалось ранее, 19 апреля 1848 года “Руска Рада” обратилась к императору Фердинанду I с петицией, в которой предлагалось, чтобы в округах Галиции, населенных русинами, в народных и высших учебных заведениях обучение происходило на галицко-русском (рутенском) языке.

В ответ на эту петицию 6 мая пришло решение министра внутренних дел, позволяющее ввести рутенский язык в народные школы, однако относительно высших учебных заведений в этом решении было сказано, что так как рутенский язык  (Ruthenische Sprache)  на теперешней степени своего развития для преподавания многих научных предметов еще не приспособлен, то нельзя его ввести в высшие школы как язык преподавания. Однако желание рутенского населения будет удовлетворено таким образом, чтобы прежде учредить кафедру этого языка в университете, дабы основательно изучить этот язык, развить его и усовершенствовать [18].

 

Тем самым, провозгласив себя отдельным народом рутенов, галицкие русины, потребовав для своего народа национальных прав, т.е. введения своего языка в школы, администрацию и судопроизводство, получили ответ, что их язык для высших школ не пригоден ибо еще не развит, и, следовательно, не может быть также введен в администрацию.

 

Потребовать введения общерусского литературного языка было невозможно, ибо рутены отмежевались от русского народа и общерусский язык формально теперь должен был трактоваться как иностранный. Простонародное же галицко-русское наречие не было пригодно для употребления в высших школах и администрации из-за отсутствия в нем соответствующей терминологии.

Желая перехитрить власти, русины перехитрили сами себя, ибо добились того, что до тех пор, пока не будет разработан рутенский язык, в высших и средних учебных заведениях Галиции языком преподавания для русинов должен был оставаться немецкий язык.

Но что было делать? Следовало приступать к разработке отдельного рутенского языка.

 

Летом 1848 года русины приняли решение образовать “Общество народного просвещения” под названием “Галицко-русская Матица”. К тому времени подобные общества с названием “Матица” уже существовали у других славянских народов. Яков Головацкий так объяснял значение этого названия:

«Матица значит на сербском языке “матку пчел” – из этого первичного значения взяли Сербы это слово для наименования “Общества народного” и в том значении приняли его другие Славяне».

Матица значитъ въ сербскомъ языцЪ “матку пчолъ” – зъ того первЪстного значенiя взяли Сербове се слово для наименованья “Общества народного” и въ томъ значенью приняли го другiи Словяне»] [19].

«Первое свое заседание провели Основатели Матицы дня 2-го Июля 1848 г.» [«Перше своє засЪданiе держали ОснователЪ МатицЪ дня 2-го Липця 1848 г.»]  На этом заседании было избрано руководство Общества, которое возглавил Михаил Куземский, в состав руководства вошли Михаил Малиновский, Иосиф Кульчицкий, Иоанн Ильницкий, Лев Сосновский, Иосиф Царевич [20].

A “ОтдЪлъ управы языка руского и Словесности рускои” возглавил Яков Головацкий, его заместителем стал Иосиф Лозинский [21].

 

В начале осени, в 17-м номере газеты “Зоря Галицка” от 5 сентября 1848 года появилось объявление следующего содержания:

 

«Приглашение ученых руских на съезд во Львов.

На общее светлых наших Русинов желание приглашаем через сие воззвание всех ученых мужей народа нашего, чтобы съехались во Львов на день 7/19 Жовтня (Октября) с.г. Заданием съезда того будет:

1) Установить для языка нашего одинаковые формы, а для письма нашего принять подходящую письменность; высветить различие языка нашего от языка старославянского, также от российского и от польского».

[«Запрошенье ученыхъ рускыхъ на зъЪздъ до Львова.

На обще свЪтлыхъ нашихъ Русиновъ желанье запрошаемо черезъ сїю одозву всЪхъ оученыхъ мужей народа нашего, абы зъЪхалися до Львова на день 7/19 Жовтня (Октобря) с.р. Заданьомъ зъЪзду того буде:

1) Оустановити для языка нашого однаки формы, а для письма нашого прїймити найстосовнЪйшу писовню; высвЪтити рожницю мовы нашои одъ языка старословяньского, такоже одъ россїйского и одъ польского»] [22].

 

Галицкие поляки, воспринимавшие национальные стремления русинов, как посягательство на свои права, весьма отрицательно отнеслись к инициативе русинов о созыве съезда и приняли меры к его срыву. По улицам были расклеены плакаты, содержащие нападки на русинов и их собрание. Накануне открытия съезда, когда во Львов уже прибыли многие из его участников, Михаил Куземский, главный организатор этого мероприятия, получил письмо от губерниального вице-президента графа Агенора Голуховского, в котором тот советовал не проводить съезд, так как имеются надежные сведения, что польская национальная гвардия намерена его разогнать.

Австрийскими войсками во Львове в то время командовал генерал барон Вильгельм фон Гаммерштейн. К нему русины и обратились с вопросом, действительно ли правительство уже не в состоянии обеспечить гражданам своего государства законную защиту. Барон Гаммерштейн, решительный солдат, ответил коротко и ясно:  «Рутенское собрание состоится и будет заседать без всяких препятствий, я ручаюсь за это» [23].

В день открытия съезда, который проходил в помещении львовской духовной семинарии, поступило известие, что приближаются польские национальные гвардейцы, однако присутствующие остались на своих местах. Вскоре с улицы донесся барабанный бой. Но это были не гвардейцы, а батальон австрийских гренадеров. Генерал Гаммерштейн держал свое слово…

 

Когда в объявлении говорилось о приглашении ученых, то под этим понимались не только люди, занимавшиеся литературой славянской и общерусской, но и те, кто знал народный язык, умел читать кириллицу и чувствовал себя в силе поспособствовать развитию галицко-русского языка. Были это преимущественно священники и народные учителя. Следует заметить, что тогда мало кто из галицко-русских мирян знал русские буквы.

На съезд собралось около ста человек, из которых две трети составляли священники и одну треть миряне. Итак, кроме священников, по своей должности знавших русскую грамоту, нашлось только лишь около 30 мирских интеллигентов, знавших русский язык и буквы. Но умевших писать скорописью, как среди священников, так и мирян, было совсем мало. Учителя сельских школ писали и учили детей писать печатной кириллицей.

Столь малое число людей, более менее совершенно знавших русский язык и письменность являлось свидетельством того состояния, в которое пришла Галицкая Русь после долгих лет иноземного правления.

Кроме священников Якова Головацкого, Антония Петрушевича, Иосифа Левицкого и Антония Добрянского, знавших древнюю русскую литературу и церковно-славянский язык, все прочие были самоучками. В этом нет ничего удивительного, ибо ни в народных нормальных школах, ни в гимназиях русскому языку не учили, и вся галицко-русская интеллигенция, даже священники, дома говорили по-польски, поэтому невозможно было надеяться на основательное знание русского языка [24].

 

Собравшиеся установили, что для своей деятельности на языковом поприще они располагают двумя элементами – классическим церковно-славянским языком, который использовался в церкви и галицко-русским простонародным наречием. Далее следовало решить, какой из этих элементов взять за основу для образования галицко-русского литературного языка, который мог быть введен в употребление в школах и в администрации.

Самоучки предлагали развивать литературный язык на основе галицко-русского простонародного наречия. Но люди, основательно занимавшиеся вопросами литературы и языка, а в особенности Яков Головацкий, который уже пробовал вместе с двумя другими литераторами Маркианом Шашкевичем и Иваном Вагилевичем на основе простонародного наречия образовать литературный язык, придерживались противоположного мнения.

Они полагали, что создавать литературный язык на основе лишь только простонародного наречия, значило бы строить на песке, и предлагали образовывать литературный галицко-русский язык на основе древнего классического церковно-славянского языка, используя при этом и простонародное наречие [25].

Участники съезда признали эти выводы справедливыми и именно этим принципом решили руководствоваться в деле образования литературного галицко-русского языка. Выбранный ими путь закономерно должен был привести к сближению галицко-русского наречия с общерусским литературным языком, который также был образован аналогичным способом [26].

 

В начале 1849 года газета “Зоря Галицка” опубликовала решение министерства просвещения, в котором содержались пункты, касающиеся языка преподавания в гимназиях Галиции и во Львовском университете:

 

«1) Чтобы во всех Гимназиях руской части Галичины наука на немецком языке только так долго преподаваема была, пока учителей, знающих руский язык не получим, и пока ученики предварительно знания руского языка не приобретут.  [...]

6) Относительно науки в университете то же самое правило соблюдается, и так, пока способных учителей, и для слушания на руском языке приготовленных учеников не будет, до тех пор науки на немецком языке да преподаются».

[«1) Бы во всЪхъ Гїмназiяхъ руской части Галличчины наука въ нЪмецкомъ языцЪ только такъ довго преподавана була, поки руского языка свЪдомыхъ оучителей не взыщемо, и поки оученики попередно вЪдомости руского языка не набудутъ.  [...]

6) Взглядомъ науки на всеучилищи тожъ самоє правило заховуєся, и такъ, поки здатныхъ оучителей и до слуханья въ рускомъ языцЪ приготовленыхъ оучениковъ не буде, поти наукы въ немЪцкомъ языцЪ да преподаются»] [27].

 

Итак, “Руская Рада”, говорившая о защите национальных прав русинов, но в то же время признавшая их неким отдельным народом, фактически обеспечила защиту немецких национальных прав.

 

Обещанная кафедра рутенского языка во Львовском университете была открыта с началом 1849 учебного года. Ее возглавил Яков Головацкий, поступивший 22 декабря 1848 года на должность университетского преподавателя рутенского  (ruthenisch)  языка с жалованием 360 гульденов в год [28].

 

12 июля 1849 года “Головна Руска Рада” направила в министерство просвещения прошение об ускорении устройства училищных дел в Галичине. В этом прошении, в частности, говорилось:

«Народъ русскiй желає оуже теперь безусловного, общого заведенiя русского языка во всЪхъ народныхъ, а частью такожъ во всЪхъ высшихъ оучилищахъ, бо єму извЪстно єсть, же только многолЪтнымъ совершеннымъ выключеньемъ русского языка изъ оучилищъ великая часть молодежи, зразу для своєй народовости похолоднЪла, а зъ часомъ Поляками себе почитати наклонила ся» [29].

Обратим внимание на то, что в тексте этого прошения, опубликованном в газете “Зоря Галицка”, слово “русскiй” написано с двумя “с”.

 

***

Надежды на стабилизацию положения, которые питали в Вене, не оправдались. Осенью накатилась новая волна революции, более радикальная и кровавая чем предыдущие. 6 октября в Вене началось восстание. Повстанцы захватили арсенал, вооружались, строили на улицах баррикады; военный министр граф Латур был повешен на фонаре.

В этих условиях двор снова был вынужден покинуть столицу, на сей раз найдя убежище в Моравии в крепости Ольмюц. Парламент перенес свои заседания в соседний с Ольмюцем городок Кремзир (Кромериж).

Из Праги к Вене двинулся с верными ему войсками князь Альфред Виндишгрец, с юга наступала армия генерала Елачича, в которой преобладали славяне – хорваты и сербы. Повстанцы спешно готовились к обороне австрийской столицы; активно участвовал в защите Вены польский революционер Юзеф Бем. Но оборона города не имела успеха, в начале ноября Вена была взята штурмом правительственными войсками. Предводители восстания были схвачены и некоторые из них расстреляны.

Фрагмент плана г.Львова.

Фрагмент плана г.Львова. Улица Русская называется Russische Gasse

Фрагмент плана ...
Я.Ф.Головацкий

Яков Федорович Головацкий

Я.Ф.Головацкий
И.И.Лозинский

Иосиф Иванович Лозинский

И.И.Лозинский
Обложка брошюры Я.Головацкого

Обложка брошюры Я.Головацкого “Исторический очерк основания Галицко-Руской Матицы”, 1850 г.

Обложка брошюры...
Съезд галицко-русских ученых

Съезд галицко-русских ученых в 1848 г.

Съезд галицко-р...
А.С.Петрушевич

Антоний Степанович Петрушевич

А.С.Петрушевич

 

Примечания:

1. Свистунъ Ф.И. Що то есть украинофильство? Львовъ, 1912, с.85.

2. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.551-560.

3. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., с.557.

4. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.561-575.

5. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.575-578.

6. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.575-576.

7. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.577.

8. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.578-581

9. Malinowski M. Die Kirchen- und Staats-Satzungen.., S.580.

10. Meyers Lexikon. Siebente Auflage. Bd.10. Bibliographisches Institut, Leipzig, 1929, S.754.

11. “Зоря Галицка”, Львовъ, 29 Серпня 1848, ч.16.

12. “Зоря Галицка”, Львовъ, 19 Вересня 1848, ч.19.

13. Dabczanski A. Wyjasnienie sprawy ruskiej przez Antoniego Dabczanskiego radce sadu szlach. Lwowskiego. Lwow, 1848, s.30-31.

14. Dabczanski A. Wyjasnienie.., s.31, 32.

15. Dabczanski A. Wyjasnienie.., s.32.

16. Dabczanski A. Wyjasnienie.., s.33.

17. Dabczanski A. Wyjasnienie.., s.33-34.

18. Свистунъ Ф.И. Прикарпатская Русь.., ч.I, с.335.

19. Головацкiй Я. Историческiй очеркъ основанiя Галицко-рускои МатицЪ и справозданье первого собору ученыхъ и любителей народного просвЪщенiя. Львовъ, 1850, с.III.

20. Головацкiй Я. Историческiй очеркъ основанiя.., с.XIV.

21. Головацкiй Я. Историческiй очеркъ основанiя.., с.XCIX.

22. “Зоря Галицка”, Львовъ, 5 Вересня 1848, ч.17.

23. Polnische Revolutionen. Erinnerung aus Galizien. Prag, 1863, S.315.

24. Желеховскiй Ю.В. СъЪздъ галицко-русскихъ ученыхъ въ 1848 г. и ихъ языковыи пренiя. Львовъ, изданiе редакцiи “Галичанина”, 1898, с.5-6.

25. Желеховскiй Ю.В. СъЪздъ.., с.8-10.

26. Желеховскiй Ю.В. СъЪздъ.., с.20-21.

27. “Зоря Галицка”, Львовъ, 15 (27) СЪчня 1849, ч.8.

28. Свистунъ Ф.И. Прикарпатская Русь.., ч.I, с.338.

29. “Зоря Галицка”, Львовъ, 20 Липця (1 Серпня) 1849, ч.61.

 

(Продолжение следует)

(Предыдущая глава)