• PDF

Галицкая Русь (1772 – 1914)

Глава 8. Восстание во Львове. Подавление революции

Леонид СОКОЛОВ

Когда восстание в Вене было уже на исходе, вспыхнуло восстание во Львове.

Еще весной 1848 года во Львове была организована польская национальная гвардия, создан был также студенческий (академический) легион. Всего польское командование имело во Львове в своем распоряжении корпус из 10 тысяч человек, прекрасно вооруженных и обмундированных.

Подготовке этого войска уделялось самое серьезное внимание. Гвардейцы – и бородатые мужчины, и юные студенты, “панычи”, как их называли крестьяне – на протяжении нескольких месяцев существования гвардии проходили суровую военную школу. Устав львовской национальной гвардии был составлен польскими офицерами эмигрантами по французскому образцу с использованием опыта, приобретенного во время восстания 1830–1831 гг. [1].

Обучение национальной гвардии происходило на глазах австрийских властей, при этом было очевидно, что гвардейцы готовятся не к парадам и маневрам, а к боевым действиям.

На площадях и улицах Львова проходили митинги, на которых польские политики произносили речи антиправительственного содержания. Особой эмоциональностью отличались речи польского публициста Яна Добржаньского (впоследствии редактора  “Gazet-ы Narodow-ой”).  Губернатор Франц Стадион, прослушав одно из митинговых выступлений Добржаньского, сказал:  «Ежели таких горячих голов (Hitzkopfe)  найдется больше, то не удивительно, что прольется кровь» [2].

 

Солдаты императорской армии подвергались во Львове постоянным оскорблениям, офицерам с огромным трудом удавалось удерживать их от эксцессов. Нередко солдат просто запирали в казармах, чтобы избежать конфликтов.

Когда начали приходить известия о вооруженном восстании в Вене, обстановка во Львове стала накаляться. Так наступил день 1 ноября 1848 года.

 

Город бурлил, студенты собирались в университете, толпы простонародья с песнями и криками ходили по улицам. Плакаты, сообщающие о восстании в Вене, усиливали возбуждение масс.

Национальные гвардейцы вступали в споры с солдатами, словесные перепалки переходили в потасовки и драки, в которых многие получали ранения. Патрули разнимали дерущихся.

Настал вечер. Суматоха распространилась по всему городу. Около 8 часов по Львову разнесся слух, что в драке с солдатами-артиллеристами тяжело ранен национальный гвардеец. Гвардия с оружием поспешила к своим сборным пунктам, студенты – в университет.

После 9 часов вечера прозвучали три орудийных выстрела. Это командующий войсками во Львове генерал барон Вильгельм фон Гаммерштейн поднял по тревоге свои войска. Предвидя, что начинается мятеж, генерал приказал занять господствующую над городом высоту – Замковую гору (Высокий Замок), и установить там батарею 24-фунтовых орудий. Батарею прикрывали гренадеры. Войска расположились также у подножия горы и вокруг средместья Львова.

 

Караул, находившийся в ратуше, был окружен массами народа и вынужден был оставить помещение. Теперь все средместье было очищено от правительственных войск. Без единого выстрела.

В оставленные без охраны общественные здания и квартиры врывались толпы людей и вытягивали оттуда мебель, кровати, все, что попадало под руку. Началось строительство баррикад. Средместье Львова с его узкими улочками подходило для такого дела как нельзя лучше.

 

По указанию польских офицеров эмигрантов за ночь в городе была сооружена совершенная и разветвленная система баррикад. Каждая улица укреплялась таким образом, что в ее середине воздвигалась самая высокая баррикада, от нее в обе стороны через определенные интервалы ступенями размещались другие, и концы улицы прикрывали самые низкие баррикады. При нападении неприятеля, он мог быть подвергнут обстрелу одновременно со всех баррикад, начиная от середины улицы. Широкие улицы предполагалось простреливать из боковых улочек, поражая противника перекрестным огнем в спину и с флангов.

Центр укреплений образовывала площадь Рынок с огромным зданием ратуши, на этажах и башне которого расположились стрелки. Здесь находился главный штаб.

“Рада Народова” и многочисленные офицеры польской эмиграции были решительно настроены на борьбу.

 

Львов представлял в эту ночь пеструю и оживленную картину. На улицах разбирали мостовую, чтобы использовать камни для сооружения баррикад. На постройке баррикад были заняты также женщины и дети. Из окон сбрасывали подушки, матрацы, которыми обкладывали передние поверхности баррикад, чтобы ослабить этим действие пуль.

Национальные гвардейцы и студенты распределялись на отряды для защиты баррикад и занимали свои позиции, располагаясь за баррикадами или в соседних домах.

 

Несмотря на боевой дух, который в особенности царил в университете, руководством города и зажиточной частью львовских жителей все более овладевало беспокойство. И еще ночью, по согласованию с командованием гвардии, они направили депутацию к генералу Гаммерштейну для переговоров.

Генерал заявил, что баррикады следует устранить, национальная гвардия должна разойтись, а войска вернуться в город. Депутация согласилась выполнить эти требования, и казалось, что утром 2 ноября спокойствие во Львове будет восстановлено. Началась разборка баррикад, и генерал Гаммерштейн уже отдал приказ войскам войти в город, когда со стороны Губернаторских Валов раздались ружейные выстрелы.

 

Здесь, перед зданием губернского управления располагалась рота венского полка “Дойчмайстер”. Между гвардейцами, занимавшими стоящие напротив дома, и солдатами завязалась перестрелка. Впоследствии, как всегда бывает в подобных случаях, каждая сторона возлагала ответственность за начало стрельбы на противника. В городе снова прозвучал призыв: “На баррикады!”. Студенты разобрали оружие и поспешили к баррикадам, увлекая за собой других людей. Около 8 часов утра все баррикады были восстановлены и заняты национальными гвардейцами и студентами. У окон домов встали стрелки.

 

Опять депутация горожан направилась к генералу Гаммерштейну, который подтвердил прежние условия и сверх того потребовал распустить студенческий легион. Но прежде чем депутация возвратилась в город, уличные бои уже начались.

Подразделения национальных гвардейцев атаковали губернское управление и открыли огонь по стоявшей перед зданием роте полка “Дойчмайстер”. Одновременно началась сильная стрельба из окон. Солдаты укрылись внутри здания, забаррикадировали ворота, и заняли позиции у окон. Ружейная стрельба вскоре разгорелась во всех пунктах, где находились войска. Они стояли, главным образом, достаточно далеко от баррикад и тех домов, откуда велась стрельба, и ограничивались тем, что отвечали на огонь.

Солдаты полка “Дойчмайстер” в губернском управлении, среди которых были хорошие стрелки, вели беспрерывный огонь по Губернаторским Валам и обращенным к ним домам столь эффективно, что национальные гвардейцы должны были отступить.

Во всех пунктах в течение двух часов уличные бои ограничились лишь оживленной перестрелкой, в которой было израсходовано много пороха, но потери обеих воюющих сторон были незначительны, так как огонь велся с больших дистанций.

 

Генерал Гаммерштейн изучил позиции повстанцев и весьма высоко оценил их обороноспособность, придя к выводу, что силы войск, которыми он располагает, недостаточны для успешного штурма города. Генерал решил пехоту, в основном, оставить на ее позициях, по окрестностям выслать сильные кавалерийские разъезды, а из полевых пушек обстрелять часть улиц и баррикад с целью устрашения населения. Этой цели ему, однако, достичь не удалось.

Повстанцы использовали здесь очень простую тактику. Когда артиллерия открывала огонь по баррикаде, защитники прятались в соседних домах. Часть их укрывалась в вырытых позади баррикад окопах, укрепленных камнями из разобранной мостовой. Когда же обстрел заканчивался и звучал сигнал к штурму, защитники баррикад опять занимали свои позиции и встречали солдат огнем. Также огонь велся из окон и с крыш домов. Солдаты отступали.

Повстанцы пришли к убеждению, что генерал Гаммерштейн не решится развернуть баррикадные бои, но со своей стороны не хотели оставлять свои укрепленные позиции и штурмовать австрийскую батарею на Замковой горе. Так перестрелка продолжалась без всякого результата.

 

Руководители города решили предпринять еще одну попытку прекратить боевые действия. Они направились в университет и стали уговаривать студентов согласиться сложить оружие. Студенты в ответ смеялись и заявляли, что если генерал желает получить их оружие, то пусть сам придет и возьмет. Все увещевания остались безрезультатными.

С чувством отчаяния депутация под белым флагом снова пошла к генералу Гаммерштейну, который в это время с Замковой горы наблюдал за городом. Посланцы просили генерала пощадить город, подчеркивали свою добрую волю, уверяли, что они согласны выполнить все поставленные требования, но бессильны сделать это из-за упрямства вооруженных студентов.

Когда в городе проходили антиправительственные демонстрации, когда солдаты императорской армии постоянно подвергались оскорблениям, городские власти смотрели на это сквозь пальцы, теперь же, когда дело приняло серьезный оборот, они любой ценой хотели восстановить порядок и спокойствие, для поддержания которых прежде ничего не сделали.

Генерал заявил, что лишь только львовские обыватели несут ответственность за происходящие кровавые события. Далее генерал сказал, что он согласен подождать еще один час, но учитывая, что солдаты гарнизона несут потери от огня мятежников, если в течение часа стрельба не прекратится, он будет вынужден обстрелять город из тяжелых орудий.

 

Вернувшись в город, члены депутации пустили в ход все свое красноречие, чтобы убедить национальных гвардейцев и студентов сложить оружие. Некоторые национальные гвардейцы вняли этому и, покинув ряды бойцов, стали расходиться по домам. Но студенты не согласились на роспуск своего легиона, считая его важнейшей составной частью польской армии, и непреклонно стояли на том, чтобы продолжать борьбу до последнего.

 

В это время к городу подходили толпы привлеченных звуками стрельбы крестьян, которые спрашивали, что здесь происходит. Получив ответ, что во Львове революция, одни отправились обратно, чтобы известить свои общины, другие пошли к генералу Гаммерштейну узнать, не нужна ли их помощь. Генерал от имени правительства поблагодарил крестьян и сказал, что со львовскими панычами он и сам справится, а крестьяне пусть идут в свои села и берут под охрану дороги, мосты, леса, и когда львовские мятежники начнут разбегаться, ловят их и доставляют властям.

 

Львовские студенты ни о каком перемирии и слышать не хотели. Стрельба с баррикад и из окон домов по правительственным войскам продолжилась с еще большим ожесточением.

Отведенный час истек, и генерал Гаммерштейн приказал начать бомбардировку Львова.

Кроме батареи 24-фунтовых орудий на Замковой горе была установлена также ракетная батарея. Обе они одновременно открыли огонь. Главными целями обстрела были ратуша и университет – основные пункты сосредоточения повстанцев. Одна за другой взлетали с Замковой горы ракеты и обрушивались на город. Наряду с ракетами летели гранаты, которые рвались на улицах, неся вокруг опустошение и быстро разогнав большую часть защитников баррикад. Но часть национальных гвардейцев и студентов продолжала сражаться, сохраняя хладнокровие.

 

Первые ракеты попали в здание университета и вскоре оттуда прозвучал крик: “Пожар! Пожар!”. Пламя вырывалось из-под крыши и из окон, затем охватило все здание. Студенты и жители пытались тушить пожар, но огонь разгорался, к тому же на улицах рвались гранаты, и об успешном тушении пожара не могло быть и речи. Рушились балки перекрытий, искры и горящие головешки разлетались в стороны, поджигая соседние дома. Огонь стал неудержимо распространяться по улицам. Жители домов, защитники баррикад, ища спасения от огня, устремились к площади Рынок. Но здесь уже горело здание ратуши.

Так как войска все время вели оживленную стрельбу, никто не отваживался бежать в сторону их позиций. Жители кричали, что надо сдаваться, но повстанцы еще не падали духом, борьба продолжалась.

 

Удушливый дым заполнял узкие улицы средместья. Наконец даже самые упорные и непримиримые бойцы поняли: все кончено, продолжение борьбы бессмысленно.

Депутация горожан поспешила к генералу Гаммерштейну с просьбой прекратить обстрел. Генерал настаивал на выполнении прежних условий. Посланники уверяли, что если будет установлено перемирие, то они ручаются, что условия будут выполнены. Около полудня было заключено перемирие на два часа. Когда депутация вернулась в город, командующие восстанием польские офицеры уже были готовы прекратить борьбу.

Стрельба повсеместно улеглась.

 

Жители использовали перемирие, чтобы спасать свое имущество и воспрепятствовать распространению пожаров. Студенты и национальные гвардейцы расходились, возвращаясь, насколько это было возможно, по своим домам. Высшие руководители стремились скрыться, переодеваясь в простонародную одежду.

Толпы крестьян, расположившись на склонах Замковой горы, смотрели, кто с ужасом, кто с радостью, на страшное зрелище, которое представлял горящий город.

Около двух часов дня депутация опять пришла к генералу Гаммерштейну. Представители города приняли все условия, выдвинутые генералом. Был подписан акт о капитуляции, который гласил (перевод с немецкого):

 

«Капитуляция,

которая между Его Превосходительством господином командующим генералом бароном ф.Гаммерштейном с одной стороны, и городом Лембергом с другой стороны сего дня заключена на следующих условиях:

1-е. Национальная гвардия на законном основании ставится под контроль Его Превосходительством господином командующим назначенного господина генерала.

2-е. Устраняется польский орел как эмблема национальной гвардии.

3-е. После сложения академическим легионом оружия и гарантированной его передачи в и.к. военный цейхгауз, последует его (легиона) полный роспуск.

4-е. Все эмигранты, которые не являются австрийскими подданными и все к Лембергу не принадлежащие и занятия не имеющие пришлые люди должны в течение трех дней город, а первые страну, непременно покинуть. После этого срока должен город о всех этих, к одной или другой категории принадлежащих индивидуумах известить и.к. Генеральное Командование, а и.к. войска взять на себя транспортировку их на родину или, в случае если они туда не могут или не хотят возвращаться, в ими выбранные и указанные места за пределами Австрийской империи, с возмещением расходов на транспорт и продовольствие из государственных средств. Наконец

5-е. При неточном исполнении этих условий капитуляции или при возобновлении подобного анархического состояния как это сегодня имело место, будет город Лемберг объявлен на осадном положении.

Этот акт капитуляции обеими сторонами при посредничестве назначенного со стороны господина краевого губернатора нижепоименованного надворного советника заключен и обеими сторонами подписан.

Лемберг, 2 ноября 1848

Со стороны города Лемберга.

Михал Гноинский

Начальник общинного комитета

Адам Клодзинский

Член общинного комитета

Ян Милковский

Член общинного комитета» [3]

Гаммерштейн

Карл ф.Четш

Надворный советник

(Сокращение “и.к.” означает “императорско-королевский”, в оригинале “k.k.” – “kaiserlich-koeniglich”.)

 

Крестьяне, собравшиеся на склонах Замковой горы, узнав о подписании капитуляции, восклицали: “Хорошо панычам задали жару!”.

В это время прибыла почтовая карета из Вены. Почтальон весело трубил в рожок, а сопровождавший карету чиновник уже издалека кричал: “Вена капитулировала!”. Офицеры окружили карету, подняли вестника победы на руки и понесли к генералу Гаммерштейну.

Солдаты нацепили свои головные уборы на стволы ружей и кричали: “Виват!”. Все военные оркестры играли гимн  “Gott erhalte” [4].

 

Во второй половине дня все баррикады были разобраны, к вечеру удалось остановить распространение пожаров.

Львов представлял ужасный вид. Из зданий университета и ратуши еще вырывалось пламя, и над городом тянулись густые клубы черного дыма. Мостовая на улицах была разворочена, кругом разбросан всякий хлам и обломки, среди которых бродили жители, собирая то, что еще могло пригодиться. Другие метались по городу в поисках своих родных и близких.

Точное число потерь с обеих сторон тогда не было сообщено. По сведениям городской больницы туда было доставлено 37 убитых и 20 раненых [5],  но эти данные явно не полные. Впоследствии говорили о 60 убитых.

 

Подписание капитуляции, однако, не принесло полного успокоения. Кое-где в городе продолжали звучать выстрелы. Поэтому на следующий день появилось объявление генерала Гаммерштейна, которое гласило (перевод с польского):

 

«Объявление.

В акте капитуляции от 2 с.м. в пункте 5 было оговорено, что при неточном исполнении условий капитуляции или повторении случаев, подобных тем, какие имели место вчера, город Львов будет объявлен на осадном положении. Так как минувшей ночью и сегодня утром снова стреляли из окон и подвалов по моим войскам, возникла уверенность, что предполагается дальнейшее продолжение анархических действий вчерашнего дня, объявляю сим город Львов с предместьями на осадном положении и приказываю:

1. Полное разоружение.

2. Прекращение деятельности всяких клубов и обществ, а затем также роспуск центральной Рады народовой.

3. Кроме “Газеты Львовской” польской и немецкой на протяжении всего периода осадного положения ни одна другая газета разрешена не будет.

4. Также свобода печати будет ограничена в том отношении, что без моего разрешения ни один плакат не может быть напечатан и вывешен.

5. Смешанными комиссиями будут проведены обыски с целью поисков складов оружия во всех тех домах, в которых, по моему мнению, будет такая надобность.

6. Всякие сборища в публичных местах запрещаются.

7. Против всех гражданских лиц, захваченных войсками с оружием в руках, либо подстрекающих к восстанию, будут применяться законы военного времени.

Львов дня 3 ноября 1848. Гаммерштейн» [6].

 

6 ноября было издано еще одно объявление генерала Гаммерштейна в дополнение к 4-му пункту акта о капитуляции. Объявление публиковалось на немецком, польском и галицко-русском языках. Далее приводится перевод и оригинальный текст галицко-русского варианта этого объявления:

«Объявление.

Для совершенного удостоверения, что 4 пункт капитуляции, объявленный мною дня 2-го Ноября 1848, согласно которого все пришельцы (эмигранты), которые не являются австрийскими подданными, и все ко Львову не принадлежащие чужестранные люди без всякого занятия, должны покинуть город самое позднее за три дня, а Первые непременно выбыть из края, то для этого должны все владельцы, т.е. хозяева домов или их заместители в течение 48 часов, т.е. до конца дня восьмого Ноября 1848, Начальству здешнего городского Магистрата или сделать донесение, что сие распоряжение точно исполнено, или всех тех лиц, которые до сих пор не поступили согласно вышеизложенного распоряжения, поименно показать, а то тем вернее, что иначе они будут наказаны штрафом в сто злотых ренских серебром, или, ежели будут несостоятельными, подвергнутся законному аресту.

Львов дня 6-го Ноября 1848

Гаммерштейн,

Главнокомандующий Генерал.

Hammerstein, m.p.

Commandirender General».

[«ОбвЪщєнїє.

Для совершенного удостовЪренїя, що 4 пунктъ капитуляцїи обвЪщеннїй отъ мене дня 2го Ноемврїя 1848, подлугъ котрого всЪ приходци (ємигранти), котрїи не суть австрїйскими подданими, и всЪ до Львова неналежащїи чужестороннїи люди безъ всякого занятїя, маютъ опустити городъ найдалЪ за три дни, а Першїи непремЪнно выбути изъ края, то для того маютъ всЪ властители т.є. господари домовъ або ихъ заступники въ теченїи 48 годынъ т.є. до коньца дня осьмого Ноемврїя 1848 Начальству здЪшного городового Магистрата або зробити донесенїе, що сїе роспоряженїе точно исполненно, або всЪхъ тихъ особъ, котрїи до теперъ непоступили подлугъ вышереченного роспоряженїя, именно показати а то тимъ певнЪйше, що они иначе попадутъ въ денежную кару сто злотыхъ ренских сребромъ, або єжели небудутъ состоятелни, то подпадутъ законной карЪ ареста.

Львовъ дня 6го Ноемврїя 1848

Гамерштейнъ,

Главнокомандующїй Генералъ.

Hammerstein, m.p.

Commandirender General»] [7].

(Упомянутые в тексте объявления “сто злотых ренских”, это сумма в сто австрийских гульденов. Австрийская денежная единица гульден по-польски и, соответственно, по галицко-русски называлась – злотый ренский.)

 

После капитуляции Львова польское дело в Галиции было проиграно. Вслед за столицей вся провинция была объявлена на осадном положении. Местность контролировали мобильные отряды австрийских войск. Повсюду стояли крестьянские пикеты. Всякая попытка восстания была немыслимой.

Польские революционеры перебросили все свои силы в Венгрию, которая оставалась последним оплотом революции, чтобы здесь продолжить борьбу, а также чтобы свои вооруженные силы, дезорганизованные восстанием во Львове и последующими событиями, снова собрать, привести в порядок и при первом же военном успехе, при первом же удобном случае двинуть эту польскую армию в Галицию.

***

После того как были подавлены революционные выступления в Праге, Вене, Львове, только ситуация в Венгрии оставалась неспокойной, но успехи генерала Елачича, одержанные им в действиях против венгерских повстанцев, позволяли правительству рассчитывать, что окончательная победа над силами революции является лишь делом времени. Причем времени недолгого.

Однако победа над “возмутителями общественного спокойствия” не должна была стать победой императора Фердинанда I. Слишком много от его имени было роздано обещаний австрийским либералам и венгерским сепаратистам. Поэтому придворные круги обратились к императору Фердинанду с настоятельным предложением подписать отречение.

Согласно закону о престолонаследии после отречения Фердинанда императором должен был стать его младший брат эрцгерцог Франц Карл. Но супруга Франца Карла эрцгерцогиня София, женщина энергичная и властная, убедила своего мужа, человека не амбициозного, отказаться от престола в пользу их сына – Франца Иосифа.

(Эрцгерцог Франц Иосиф, старший сын Франца Карла и Софии родился 18 августа 1830 года во дворце Шенбрунн под Веной.)

Таким образом, после отречения императора Фердинанда на престол Австрийской монархии 2 декабря 1848 года взошел новый император – 18-летний юноша Франц Иосиф.

4 марта 1849 года была опубликована новая конституция, но в действие она не вступила, так как в связи с продолжающимся венгерским восстанием в стране действовало чрезвычайное положение.

В это время власть в государстве осуществлял Совет Министров. Формально возглавлял его император Франц Иосиф, но фактически деятельностью правительства руководил министр-президент князь Феликс Шварценберг, который принимал решения по важнейшим вопросам, а молодой император учился у него политической тактике.

Важную роль в Совете Министров играл граф Франц Стадион, бывший губернатор Галиции, но вскоре он оставил этот пост из-за болезни. Министром юстиции был Александр Бах, один из редких в этом кругу выходцев из неаристократических сфер.

В 1849 году губернатор Галиции Вацлав Залесский ушел в отставку, а на его место был назначен граф Агенор Голуховский.

 

5 января 1849 года австрийская армия вступила в венгерскую столицу. Правительство и парламент революционной Венгрии переехали в Дебрецен. Но весной ситуация в Венгрии ухудшилась. 14 апреля 1849 года Национальное собрание в Дебрецене провозгласило отделение Венгрии от Австрийской империи. Венгерские войска, среди которых находились и отряды польских добровольцев, нанесли ряд поражений австрийской армии.

Победы венгров у южных склонов Карпат вдохновляли галицких поляков, сочувствовавших венгерским повстанцам. Немецкие чиновники в Галиции опасались, как бы восстание не перекинулось на территорию Галиции. Все свои надежды они теперь возлагали на “благонадежных рутенских священников и верный, честный и готовый к жертвам крестьянский народ рутенов”. Старосты призывали крестьян быть готовыми отразить нападение мятежников, если они вторгнутся в пределы Галиции.

Львовское губернское управление приступило к формированию из галицких русинов отдельного отряда добровольцев под названием “батальона рутенских горных стрелков”  (ruthenische Bergschutzen),  который предназначался для защиты карпатских перевалов на границе Галиции с Венгрией. Командование батальоном было возложено на уроженца Львова, поручика артиллерии Фердинанда Бауэра [8].

 

Венгерская армия приближалась к границам Австрии. 2 мая венгерские отряды заняли крепость Буда. Над империей Габсбургов нависла смертельная угроза.

Тогда Франц Иосиф отправился в Варшаву для встречи с российским императором Николаем I, чтобы просить его об оказании военной помощи [9].

Николай I без промедления откликнулся на просьбу молодого австрийского монарха, и объявил своим манифестом от 8 мая 1849 года, что Россия выступает на помощь Австрии. Для этой цели было выделено 150-тысячное войско.

Дивизия Панютина численностью 12 тысяч человек, пройдя через Краков и Моравию, соединилась около Пресбурга с австрийским генералом Юлиусом Гайнау, принявшим командование над австрийскими войсками в Венгрии и располагавшим силами в 60 тысяч человек. 40-тысячная русская армия получила приказ войти в Трансильванию. В то же время главная русская армия численностью 100 тысяч человек под командованием генерал-фельдмаршала И.Паскевича-Эриванского двинулась через Галицию. Русские войска проходили и через Львов. Четырьмя колоннами перевалив через Карпаты, они вступили на Венгерскую равнину. Теперь союзные австро-русские войска имели двукратное превосходство в силах над противником. Участь венгерского восстания была предрешена.

 

Кстати, во время штурма австрийцами городка Рааб, император Франц Иосиф, находившийся тогда среди своих войск, в числе первых по полуразрушенному мосту ворвался в город [10].

После взятия Рааба император Николай I наградил Франца Иосифа орденом св.Георгия 4-й степени. (Этот орден император Франц Иосиф носил постоянно, даже когда в мундире шел на прогулку или работал за своим письменным столом, и только в августе 1914 года в день объявления войны России, снял его с чувством глубокого сожаления) [11].

Еще ранее, 28 декабря 1848 (9 января 1849) года император Николай I назначил Франца Иосифа шефом российского гренадерского полка, который с этого времени стал именоваться: Гренадерский Императора Австрийского полк. (С 1857 г. – Кексгольмский гренадерский Императора Австрийского полк; с 1894 г. – Лейб-гвардии Кексгольмский Императора Австрийского полк. В 1898 году к 50-летию своего шефства над лейб-гвардии Кексгольмским полком австрийский император учредил особые памятные медали – серебряные для офицеров и бронзовые для нижних чинов. На лицевой стороне медалей был изображен император Франц Иосиф в мундире полка. 26 июля (8 августа) 1914 года приказом императора Николая II упоминание императора австрийского из названия полка было устранено, и он стал именоваться: Лейб-гвардии Кексгольмский полк.)

 

13 августа 1849 года войска повстанцев сложили оружие под Вилагошем. Сдача была безусловная. “Венгрия лежит у стоп Вашего Императорского Величества”, – докладывал генерал-фельдмаршал Паскевич императору Николаю I [12].  Австрия была спасена.

После капитуляции венгерских повстанцев император Николай I вывел русскую армию из Венгрии, не потребовав от Австрии никакого вознаграждения за свою помощь. Как признавал О.Бисмарк:  «Он (император Николай)  оказал императору Францу Иосифу такую услугу, какую едва ли какой-нибудь монарх оказал когда-либо соседнему государству» [13].

Однако австрийский министр-президент Шварценберг произнес тогда ставшую впоследствии знаменитой фразу: “Мы еще удивим мир своей неблагодарностью!” [14].

 

Австрийские власти подвергли предводителей восстания жестоким репрессиям. Министр-президент Шварценберг на просьбу проявить милосердие к капитулировавшим повстанцам ответил:  «Да, да, это уже хорошо, но прежде мы будем немножко вешать».  [«Ja, ja, das ist schon gut, aber vorher werden wir ein bisschen hangen»] [15].

Не удивительно, что получив такую установку сверху, низшие командиры перегибали в жестокости. Особенно свирепствовал генерал Гайнау, служивший прежде под командой Радецкого в северной Италии, где за свои деяния получил прозвище “гиена из Брешии” [16].

6 октября 1849 года были казнены 13 генералов венгерской революционной армии, в целом число жертв репрессий исчислялось сотнями, более 10 тысяч человек было брошено в тюрьмы [17].

В ходе революционных событий 1848–1849 годов в Австрийской империи на стороне революции выступили австрийские немцы, венгры (мадьяры) и поляки. Славянские же народы монархии Габсбургов (за исключением поляков) выступили в поддержку правящей династии; славянская страна Россия помогла австрийским властям подавить восстание в Венгрии, что вызвало в революционных кругах приступ лютой ненависти к России и к славянским народам Австрии.

В 1849 году Фридрих Энгельс написал ряд статей, посвященных революционным событиям, и опубликованных в газете  “Neue Rheinische Zeitung”  (“Новая Рейнская Газета”). В статье под заголовком “Борьба в Венгрии” так говорилось о том, как следует поступить со славянами:

«…Но при первом же победоносном восстании французского пролетариата, которое всеми силами старается вызвать Луи-Наполеон, австрийские немцы и мадьяры освободятся и кровавой местью отплатят славянским варварам. Всеобщая война, которая тогда вспыхнет, рассеет этот славянский Зондербунд и сотрет с лица земли даже имя этих упрямых маленьких наций.

В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом» [18].

 

А в статье “Демократический панславизм” тот же автор писал:

«…чехам, хорватам и русским обеспечены ненависть всей Европы и кровавая революционная война всего Запада против них» [19].

«…На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают относиться к нашим врагам, как к врагам. [...] 

Тогда борьба, “беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть” со славянством, предающим революцию, борьба на уничтожение и беспощадный терроризм – не в интересах Германии, а в интересах революции!» [20].

***

Своей преданностью династии, проявленной в столь трудное для монархии Габсбургов время, галицкие русины приобрели благосклонность императора и его правительства. Русины были названы “тирольцами Востока”, так как лишь тирольцы столь же безоговорочно поддержали династию. Эрцгерцогиня София, мать императора Франца Иосифа, подарила галицко-русскому батальону горных стрелков ленту к знамени с собственноручно вышитой надписью:  “Treue fuhrt zum Siege – Sophie Erzherzogin von Oesterreich”  (“Верность ведет к победе – София эрцгерцогиня австрийская”) [21].

Русинов ставили в пример другим народам империи.

 

В знак императорской милости 25 августа 1849 года русинам города Львова была подарена часть здания университета и университетской библиотеки, сгоревших при бомбардировке города, для постройки на этом месте второй городской церкви.

Тогда священник Лев Трещаковский выдвинул предложение построить во Львове здание, в котором могли бы разместиться учреждения, способствующие культурному развитию народа: библиотека, музей, место для народных собраний и т.п. Идея получила поддержку, и “Руская Рада” обратилась к правительству с просьбой подарить и вторую часть разрушенного здания университета для сооружения “национального института”.

Правительство решением от 11 октября 1849 года удовлетворило эту просьбу и уступило другую часть развалин здания университета, на месте которых на добровольные пожертвования началось строительство “Народного Дома” [22].

(Львовский университет, который в результате пожара остался без своего помещения, был переведен в здание на улице св.Николая – ныне ул.Грушевского.)

Вид Львова в 1847 году

Вид Львова в 1847 году  (Август Гаттон)

Вид Львова в 18...
Барон  Гаммерштейн

Барон Вильгельм фон Гаммерштейн

Барон Гаммершт...
Ратуша на пл.Рынок

Ратуша на пл.Рынок во Львове  (С литографии Карла Ауэра)

Ратуша на пл.Ры...
Пожар ратуши

Пожар ратуши во Львове 2 ноября 1848 г.  (Ридель)

Пожар ратуши
Пожар ратуши

Пожар ратуши во Львове 2 ноября 1848 г.

Пожар ратуши
Пожары во Львове

Пожары во Львове после бомбардировки 2 ноября 1848 г.  (Л.Яблоновский)

Слева горит здание университета, справа – ратуша.

Пожары во Львов...
Ратуша после пожара

Здание ратуши после пожара  (Юзеф Дзевонский)

Ратуша после по...
Университет после пожара

Здание университета (бывший монастырь тринитариев) после пожара

Университет пос...
Император Франц Иосиф

Император Франц Иосиф

Император Франц...
Князь Шварценберг

Князь Феликс Шварценберг

Князь Шварценбе...
Император Николай I

Император Николай I

Император Никол...
Юлиус Гайнау

Юлиус Гайнау

Юлиус Гайнау
Князь Паскевич

Князь Иван Федорович Паскевич

Князь Паскевич
Император Франц Иосиф

Император Франц Иосиф

(На мундире виден русский орден св.Георгия – белый крест на георгиевской ленточке)

Император Франц...
Император Франц Иосиф

Император Франц Иосиф в мундире Кексгольмского гренадерского Императора Австрийского полка. 1860 г. (На мундире виден белый крест ордена св.Георгия и звезда ордена св.Андрея Первозванного)

Император Франц...
Шефская медаль

Бронзовая юбилейная шефская медаль л.-гв. Кексгольмского Императора Австрийского полка. 1898 г. (лицевая сторона)

Шефская медаль
Шефская медаль

Бронзовая юбилейная шефская медаль л.-гв. Кексгольмского Императора Австрийского полка. 1898 г. (оборотная сторона)

Шефская медаль
Медаль

Медаль за подавление венгерского восстания 1849 г.

Медаль
Эрцгерцогиня София

Эрцгерцогиня София, мать императора Франца Иосифа

Эрцгерцогиня Со...
Лента к знамени

Лента к знамени батальона галицко-русских горных стрелков, подаренная эрцгерцогиней Софией

Лента к знамени...

 

Примечания:

1. Polnische Revolutionen. Erinnerung aus Galizien. Prag, 1863, S.340.

2. Nicieja S. Cmentarz Lyczakowski we Lwowie w latach 1786–1986. Wydanie drugie. Wroclaw, 1989, s.296.

3. Capitulation. Lemberg, am 2. November 1848.

4. Polnische Revolutionen.., S.352.

5. Polnische Revolutionen.., S.353.

6. Obwieszczenie. Lwow, dnia 3 Listopada, 1848.

7. ОбвЪщєнїє. Львовъ дня 6-го Ноемврїя 1848.

8. Свистунъ Ф.И. Прикарпатская Русь.., ч.I, с.316.

9. Grodziski S. Franciszek Jozef I, s.52.

10. Redlich J. Kaiser Franz Joseph von Osterreich, eine Biographie. Berlin, 1928, S.60.

11. Margutti A. Kaiser Franz Joseph. Personliche Erinnerungen. Wien-Leipzig, 1924, S.331.

12. Свистунъ Ф.И. Прикарпатская Русь.., ч.I, с.325.

13. Bismarck O. Gedanken und Erinnerungen. Bd.1, S.400.

14. Grodziski S. Franciszek Jozef I, s.72.

15. Grodziski S. Franciszek Jozef I, s.53.

16. Grodziski S. Franciszek Jozef I, s.53.

17. Всемирная история (в 10 томах). Т.VI. М., 1959, с.365.

18. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т.6. М. Политиздат, 1957, с.186.

19. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.6., с.303.

20. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.6., с.305-306.

21. Левицький К. Iсторiя полiтичної думки галицьких українцiв 1848-1914. Львiв, 1926, с.55.

22. Свистунъ Ф.И. Прикарпатская Русь.., ч.I, с.345.